Оружейник из будущего. Рубеж на Уссури - Алекс Грант

Глава 3. Допрос

Комната для допросов на заставе оказалась именно такой, какой Артём мог бы её представить, если бы кто-то попросил его нарисовать стереотипный образ советского пограничного поста: голые бревенчатые стены, единственная лампочка под потолком, дающая резкий, безжалостный свет, простой стол и два табурета, привинченных к полу.

Его усадили на один из табуретов, руки по-прежнему были стянуты за спиной, и продержали в таком положении — молча, под неусыпным взглядом вооружённого часового у двери — почти два часа, прежде чем в комнату наконец вошёл человек, от которого, судя по подобострастной реакции часового, зависело здесь если не всё, то очень многое.

Майор — этот чин Артём определил по погонам — оказался невысоким, крепко сбитым мужчиной лет пятидесяти, с коротко стриженными седыми волосами, глубокими морщинами вокруг глаз и тем особым, тяжёлым, оценивающим взглядом, который, как безошибочно почувствовал Артём, принадлежал человеку, повидавшему на своём веку столько, что удивить его чем-либо было практически невозможно.

— Майор Гуров, особый отдел, — представился он, садясь напротив, и положил на стол извлечённое из рюкзака Артёма содержимое: планшет, фонарь, мультитул, странного вида зарядное устройство. — А ты кто такой, мне ещё предстоит выяснить. И поверь моему опыту, лучше тебе рассказать всё самому, добровольно, чем ждать, пока это выяснят другим способом.

— Меня зовут Артём Соколов, — сказал он, стараясь говорить спокойно и разборчиво. — Я инженер. Гражданин России… — он на секунду замялся, понимая, насколько абсурдно должна прозвучать следующая часть фразы, — гражданин России две тысячи двадцать четвёртого года. Я не диверсант и не шпион, товарищ майор. Я сам не понимаю, как оказался здесь.

Повисла долгая, тяжёлая пауза. Гуров смотрел на него не мигая, будто пытаясь взглядом просветить насквозь, докопаться до скрытой лжи.

— Две тысячи двадцать четвёртого, значит, — произнёс он наконец с тяжёлой, ледяной иронией. — Может, тебе ещё и на Марс слетать довелось, пока сюда добирался?

— Я понимаю, как это звучит, — Артём заставил себя не отводить взгляд. — На вашем месте я бы тоже не поверил ни единому слову. Но у меня нет другого объяснения, товарищ майор. Экспериментальное оборудование дало сбой. Очнулся здесь, на берегу, в этой одежде, с этим рюкзаком. Больше я ничего не знаю.

— Значит, шпион, заброшенный с той стороны, — Гуров кивнул своим мыслям, будто эта версия показалась ему куда более убедительной, чем откровенная фантастика про две тысячи двадцать четвёртый год. — Снаряжение непонятное, форма непонятная — работа не наших противников, надо думать, а союзников твоих китайских или, может, американских хозяев. Самое время, а? Обстановка на границе сам знаешь какая.

Разговор продолжился ещё около часа, и Артём быстро понял: методичное, изматывающее давление майора было направлено не столько на получение конкретных фактов, сколько на то, чтобы вымотать его, довести до срыва, до противоречий в показаниях. В какой-то момент, когда Артём в очередной раз попытался объяснить происхождение планшета словами «это просто портативный компьютер», один из присутствовавших в комнате бойцов, не выдержав, ударил его по лицу — не в полную силу, скорее демонстративно, но достаточно, чтобы рассечь губу и заставить голову зазвенеть от боли.

— Хватит паясничать, — процедил Гуров, хотя в его голосе Артём с удивлением уловил не одобрение подобного метода, а, скорее, раздражённую усталость человека, вынужденного соблюдать протокол, который сам считает малоэффективным. — Говори правду. Откуда снаряжение. Кто готовил. С какой целью заброшен.

Артём почувствовал, как во рту скапливается солоноватый привкус крови, и в этот момент — то ли от боли, то ли от абсолютной, отчаянной безысходности положения — в его сознании что-то щёлкнуло, сместилось, и вместо того чтобы продолжать бесплодные попытки объяснить необъяснимое, он вдруг решил зайти с совершенно другой стороны.

— Хорошо, — сказал он, сплёвывая кровь на бетонный пол. — Не хотите верить про две тысячи двадцать четвёртый — не верьте. Но раз уж вы считаете меня то ли шпионом, то ли сумасшедшим, дайте хотя бы убедиться, что я разбираюсь в том, о чём говорю. Ваш автомат, — он кивнул на АКМ, прислонённый к стене у двери, — модель шестидесятого года, я прав? Модернизированный, со штампованной ствольной коробкой?

Гуров прищурился, явно не ожидавший подобного поворота разговора.

— Допустим. И что с того?

— А то, — продолжил Артём, чувствуя, как профессиональная, инженерная часть его сознания наконец-то находит опору посреди всего этого безумия, — что даже эта модернизированная версия всё ещё тяжелее и капризнее, чем могла бы быть при правильной технологии штамповки. Ваши оружейники до сих пор мучаются с деформацией коробки при штамповке из-за недостаточно отработанного техпроцесса термообработки — я знаю это, потому что двадцать лет спустя, точнее, — он на секунду поправился, — потому что специалисты, изучавшие историю развития этой конструкции, детально разбирали именно эту проблему. И решение, между прочим, найдётся довольно скоро, само собой, без всякого шпионажа. Просто не так скоро, как могло бы, если бы кто-то по-настоящему понимал, в чём корень проблемы.

Он говорил быстро, профессионально, сыпал техническими деталями — допуски, термообработка, проблемы фрезеровки пазов под направляющие, — и по мере того как он говорил, выражение лица майора Гурова медленно, но необратимо менялось: скепсис, раздражение, усталость постепенно уступали место чему-то другому — сосредоточенному, острому вниманию человека, который сам, судя по всему, неплохо разбирался в предмете разговора и теперь пытался понять, откуда у сидящего перед ним со связанными руками «диверсанта» подобные познания.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он наконец, и в его голосе прозвучали совсем другие нотки — не столько подозрение, сколько настоящее, профессиональное любопытство.

Артём поднял на него взгляд — избитый, окровавленный, но неожиданно твёрдый.

— Я же говорю, товарищ майор. Я инженер-конструктор стрелкового оружия. Просто из того времени, в которое вы отказываетесь мне верить.

Глава 4. Майор

Гуров не ответил сразу. Он поднялся, медленно прошёлся по комнате, взял со стола