Фантастика 2026-215 - Александр Изотов

Снизу раздались чьи-то шаги, и я поспешно, как воровка, засунула квитанцию себе в сумочку. На всякий случай поднялась повыше и сделала вид, что спускаюсь откуда-то с верхних этажей.

— Почту еще не приносили? — раздался пожилой женский голос.

— Конечно, нет, — ответил ей мужчина, который уже появился у почтовых ящиков, — уж я знаю, во сколько приносят. Каждый день приходится караулить. А то вечно воруют.

— Не говори, мы выписываем, деньги тратим, а кто-то…

При виде меня оба замолкли и окинули мою скромную персону подозрительными взглядами.

А на улице по-прежнему сверкало солнце, и уже подтаявший снег чавкал под ногами. В кустах весело щебетали воробьи, и, казалось, весна совсем близко. Я с упоением вдохнула свежий воздух. Какой же он чистый после вонючего полумрака общаги! Как же я благодарна судьбе, что живу теперь в приличном доме! И во всяких общагах и аварийных домах бываю только по делу.

Автобус оказался в этот час полупустым. Весело сверкая стеклами и солнечными бликами, он домчал меня до центра города.

И музыка в салоне играла такая же веселая и солнечная — напевом модной певицы:

«Мне моя душа на исходе дня пропоет о том, что любовь прошла.

Ты теперь не солнце, а скорей луна.

Обо мне забудь, не вспоминай меня!»

— Тьфу! — послышался из соседнего ряда сварливый женский голос. — Были люди как люди, работали за идею! А песни какие пели! А сейчас? Одни торгаши да барыги! Девки в телевизоре, как курицы бесстыжие, в купальниках вышагивают!

— И не говорите, никакого понятия о совести! — вторила ей соседка таким же негодующим тоном. — Развелось этих куриц! Ходят в одних купальниках! А спонсоры деньги им отваливают! Говорят, теперь в детских садах все девочки мечтают проститутками стать.

— Фу, срамота! Да разве для этого мы страну отстраивали?

— Да, за державу обидно, — поддержал их какой-то пожилой мужчина. — А в рекламе что показывают? Это же ужас! Как специально учат молодежь, что надо быть подлыми, мерзкими…

А вот и моя остановка, пора выходить.

Зинаиды Ивановны в конторе не оказалось. Небось, уехала по делам. И мне ничего не оставалось, как увлечься игрой на компьютере.

Вскоре дверь конторы открылась, и на пороге появилась моя работодательница — в простом зимнем пальто с невзрачным воротником, в каракулевой шапке. Я тотчас закрыла на экране окно с разноцветными шариками и с радостью собралась начать ей рассказывать все, что удалось сегодня узнать. Даже про другую соседку упомяну. Мало ли, вдруг менты наслушались сплетен от Анны Ивановны и перевернули все с ног на голову.

Но женщина радостно потрясла каким-то кульком:

— Надя, ставь чайник! Смотри, какие я сушки купила! Сейчас чай будем пить!

Сушки так сушки.

Пока Зинаида Ивановна раздевалась, я подогрела чайник, и мы приступили к распитию горячего и такого приятного напитка.

— Представляете, — живописала я в красках разговоры с жительницами общаги, — их удивляет, видите ли, что Ольга была старше Пети! Да на сколько она там старше? Если ей сорок пять всего было, а ему…

— Старше, Надя, намного старше, — серьезно сказала Зинаида Ивановна, — ему-то всего тридцать шесть.

— Каких-то девять лет…

— Это очень много.

Я не стала спорить. Мне, привыкшей к нравам той, прошлой жизни, такая разница казалась несущественной. Но сейчас, в начале девяностых, еще живы были традиции и понятия СССР. Возможно, люди к таким перекосам действительно непривычны.

— Ну да, многовато, — согласилась я, — а если еще учесть, что Ольга была высокой и толстой, а Петя самым обычным парнем…

— Петя, наоборот, маленький и плюгавенький, я видела фотографии в деле.

— Но нельзя же его обвинять, основываясь на этом.

— Надя, — сказала Зинаида Ивановна своим грубоватым голосом, — на самом деле может быть все, что угодно. И даже чего не может быть, тоже может быть. И это не я сказала. В жизни бывает всякое. Но наша задача — во что бы то ни стало отвести подозрения от нашего клиента. И добиться его освобождения. И ты очень даже неплохие сведения сегодня добыла для этого. Ты молодец.

— Да ладно, не так уж трудно было, — скромно пролепетала я и почувствовала, как краснею от радости, что меня похвалили.

— Очень даже вероятна версия насчет родственников, — задумчиво проговорила моя собеседница, надкусывая очередную сушку, — у них есть мотив. Они из замшелой деревни — раз. Учить сына хотят в городе — два. Часто приезжали и вполне имели все возможности отравить — три.

— Я вообще думаю, что они давным-давно считали Ольгину квартиру своей собственностью. Ну, не прямо сейчас, а в перспективе всегда знали, что она обломится именно им. Ведь других родственников у девушки не было. Столько лет жила, ни мужа, ни детей близко не было. А тут вдруг, как гром среди ясного неба — Ольга беременна, и свадьба не за горами. Каково? В один момент лишиться всякой надежды заграбастать ее жилплощадь.

Зинаида Ивановна неопределенно кивнула:

— Ой, Надя, все может быть! Все, что угодно! Вот только есть одна странность.

— Какая?

— Я делала запрос в поликлинику. Надо ведь было установить, от каких причин могла умереть Ольга. Какие у нее были заболевания? Так вот, последний раз она посещала врача три года назад. Понимаешь, не обращалась она в женскую консультацию.

— А результаты вскрытия?

— Там тоже ничего о беременности не говорится.

— Что ж, получается, Женя врет? Или с кем-то путает? Или Ольга ей наврала?

— А еще может быть, что вскрытие не делали должным образом.

Я чуть сушкой не подавилась:

— А разве так бывает?

— Бывает, — вздохнула Зинаида Ивановна, — там у них два алкаша работают. Могли нажраться и вообще никого не вскрывать. А могли сделать абы как. И я бы на их заключение вообще не ориентировалась. Но это заключение — официальный документ. И суд поверит не словам, а этой писульке.

— И что же делать?

— Завтра с утра поедем в СИЗО, поговорим с Петей. Под протокол. Пусть скажет нам правду.

— Конечно, — обрадовалась я, — а ведь Петя может сказать, кто еще знал про беременность. Может, появится дополнительный свидетель.

Зинаида Ивановна резко