Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

Город оставил у меня ощущение полнейшей безопасности, что случалось со мной достаточно редко в этой стране, переполненной психами, пушками и уличными грабителями.

После концерта мы заночевали не в отеле, как делали обычно, а в коттедже на краю города. Комнат хватило на всех. Перед сном я долго смотрел в зеркало, запершись в туалете, и думал, как же мне все-таки поговорить в Розой. Я перебрал целую кучу вариантов.

Нужно ли ей знать об этом? Поверит ли она? Или решит, что я просто издеваюсь над ее чувствами? Крис — человек религиозный, он может поверить в такого рода чудо. Чего нельзя сказать о Розе. Ее увлечение поэзией доказывает, что она открыта к широте мысли, к абстрактным понятиям… Но может ли она поверить мне? Да и кто может? Я даже не знаю, верит ли мне Крис на самом деле или просто притворяется, чтобы не вредить нашей дружбе.

— Ладно. Просто скажи ей, а дальше пусть будет, что будет, — сказал я своем отражениею и вышел в коридор.

Вернувшись в комнату, я лег к Розе, коснулся ее талии.

— Нам надо поговорить кое о чем, — сказал я.

Она повернулась, на ее лице я прочитал испуг. И тут до меня дошло, что я не могу этого сделать. Она подумает, что я держу ее за дуру. Она примет это на свой счет. Может даже решит, что я таким одиозным способом хочу расстаться.

— Что такое? — спросила она.

И еще я понял: если что-то пойдет не так, химия между нами исчезнет, и кино провалится. Мы не сможем доснять его. А если и доснимем, то получится полная лажа.

— Я хотел сказать, что люблю тебя.

Она тут же растаяла, натянутый прежде нерв расслабился, и Роза схватила меня в объятия.

— Кретин, ты напугал меня до усрачки! — на выдохе прошептала она.

Следующим городом нашего турне стал Шарлотт. От Роли он почти ничем не отличался внешне, но по своему настроению был совсем другим, более чопорным и корпоративным. Помимо красивейших домов старой застройки тут были корпоративные стеклянные высотки и штаб-квартиры южных банков.

Здесь мы сняли небольшую сцену, в которой Человек со шрамом проникнул в гримерную и выкрал вещи Сары, оставив ей «любовное письмо» с весьма шокирующим содержанием. Текст письма мы зрителю показывать не стали: хватило убедительной игры Розы. Она выронила бумагу, дочитав последние строчки, а Дуглас тут же прочесал окрестности, пытаясь найти маньяка, но безуспешно.

Затем «Слипстрим» дали еще один блестящий концерт, но в этот раз у меня закралось сомнение, что так будет не всегда.

— Это был полный отстой, — проговорил Дин, когда концерт закончился, и мы принялись собирать аппаратуру.

Сегодня людей было много, но пришли они не за музыкой. Местные просто отдыхали после рабочего дня, пили и болтали. Музыка для них — так, просто фон. Кое-кто танцевал, но в целом «Слипстрим Эмоушен» отыграли незаметно, как если бы их песни играли с музыкального автомата.

Я помогал музыкантам: отключал гитарные педали и упаковывал их в кейс, пока остальные скручивали провода и выносили инструменты. Все мы хотели свалить отсюда как можно быстрее. Поторапливал нас и толстяк-владелец.

Мне не понравилось, как группу встретили, и пусть на концерт собралось не так мало людей, было видно, что музыка им не зашла.

Мы загрузили все инструменты и аппаратуру в фургон. Роза шмыгнула носом и достала из кармана пачку сигарет. Прикурила, выпустила дым в сторону, шмыгнула носом еще раз. Ее мучила досада, она никак не могла свыкнуться с провалом. Раньше-то она покоряла людей своей музыкой, а здесь, в Саванне, не смогла достучаться до слушателей.

Хуже всего то, что это второй неудачный концерт подряд. То же самое было в Чарлстоне три дня назад, там, правда, народ просто разошелся, и доигрывать пришлось перед практически пустым залом. Остался едва ли с десяток народа, да и те напились так, что на ногах стояли с трудом.

Я примерно догадывался, почему так сложилось. После северных штатов, куда новая музыка уже пришла и где она нравилась людям, мы приехали на консервативный юг.

Саванна мне, кстати, понравилась. Многие улицы тут были вымощены булыжниками, а дома колониальной эпохи радовали свежей краской, выглядели они как новые. Мы прогулялись по Ривер Стрит, вышли на обзорную площадку и посмотрели в биноскоп — проще говоря, в бинокль, работающий от денег. Я вставил монету и посмотрел на сквер под нами: идеально ухоженная трава, уже немного поблекшая, и древние дубы на чистейших полянах. С их ветвей свисал пушистый испанский мох.

В тот момент я подумал, что с гораздо большим удовольствием жил бы тут, нежели в мегаполисе. Это сильно отличало меня от настоящего Джошуа, который мечтал о жизни в Нью-Йорке.

Сейчас, конечно, мне придется жить в большом городе, если я хочу попасть в кино. Но когда-нибудь потом, уже на закате карьеры, я с радостью отправился бы жить в подобное место. Купил бы себе старый коттедж и жил с видом подобный сквер.

Город выглядел красиво и старомодно. А еще я заметил, что у них тут не забалуешь. И военная база под боком, и полиция на улицах, да и в целом порядок — ни наркоманов, ничего такого. В общем, здесь было тихо и красиво, намного спокойнее, нежели на севере.

Но вот современную музыку, да еще синтетическую, здесь совсем не любили. Память Джошуа подсказывала, что в южных штатах до сих пор уважают блюз, кантри и рокабилли.

В общем, приняли группу холодно, и я в какой-то момент даже ждал, что начнется конфликт, на сцену начнут кидать бутылки или потребуют прекратить играть, но нет. Люди здесь оказались удивительно вежливыми. Наверное, близость военной базы сказывалась на их покладистости.

— Да ладно вам, — проговорил Мартин, который упаковывал камеру. Он снял практически весь концерт, сосредоточившись именно на реакции публики. И как мне казалось, он был вполне себе доволен. — Не бывает такого, чтобы в каждом городе вас ждали и любили.

Фильму по сюжету требовалось провальное выступление. И вот он заснял уже второе. Я понимал, что так «Турне» станет только лучше, но и за Розу у меня болела душа. Потому что я видел их прошлые концерты, видел, как она заводила публику, как людям нравилась их музыка. А тут ее просто не поняли. Она курила и