Партизан. Операция «Приток» - Руслан Муха

Слева лязгнули сошки пулемета — один из бойцов Лебедева угнездился за корнями упавшей березы. Сам майор залег чуть позади, держа под прицелом выход с гати.

Долго ждать не пришлось. Сквозь шелест дождя пробились чужие голоса, треск ломающихся веток и скрип несмазанных колёс телег.

Пулеметчик рядом со мной напрягся, перехватил рукоять поудобнее. Лебедев резко вскинул к глазам бинокль, вглядываясь в кромку леса. Секунда, две…

— Отставить огонь! — вдруг отрывисто скомандовал Лебедев, опуская бинокль. — Наши идут! Тарасовцы! Стволы убрать, по своим полоснете! Пулеметчики — сектор обстрела на опушку, прикрыть отход! Остальным рассредоточиться, не кучковаться на позициях! «Рама» висит, сейчас нас минами накроют! Подрывникам — приготовить заряды! Как только последний сойдет с гати — рвать к чертовой матери!

Они вывалились из тумана внезапно. Сначала — с десяток оборванных, измазанных в торфе с ног до головы бойцов. Они бежали, по колено проваливаясь в болото, оскальзываясь на скрытых под водой бревнах гати, падая, вскакивая и снова бросаясь вперед. Оружие болталось на ремнях, на перекошенных лицах застыл животный ужас. Остатки батальона бежали в слепой панике, окончательно потеряв строй и дойдя до крайнего предела.

За ними из дождя выкатились повозки. Загнанные лошади с дикими, выкатившимися глазами хрипели, едва ступив на скрытый под водой настил. Тяжелые телеги с ранеными тут же начали крениться, колеса соскальзывали с бревен в трясину. Еще немного — и застрянут намертво, перегородив путь, утащив на дно и людей, и животных. Задние уже напирали на передних. Кто-то споткнулся, упал в черную воду прямо под копыта, раздался истошный вопль. На узкой тропе мгновенно образовалась давка — мертвая пробка, в которой все могли остаться навсегда.

— Телеги бросить!! — рявкнул Лебедев, рывком поднимаясь из-за укрытия. Его голос ударил тяжело и властно, перекрывая гвалт и ржание лошадей. — Увязнете, мать вашу! Раненых на руки! Лошадей выпрягать и вести в поводу! Проходить на ту сторону острова! Не скапливаться! Кто остановится на проходе — расстреляю лично! Бегом!

Холодная ярость чекиста сработала отрезвляюще. Толпа ломанулась дальше, вглубь островка, на ходу вытаскивая стонущих раненых. Колонна, в которой теперь вперемежку шли наши партизаны и вчерашние шуцманы, втягивалась на твердь грязным, кровавым потоком.

Глядя на мелькающие в этой массе обрывки чужой униформы, я поймал себя на тяжелой мысли. Все эти шуцманы теперь здесь, переходят на эту сторону, оказываясь у нас за спиной. Ударят ли они в любой миг, если дрогнут перед идущими по пятам немцами? Никто этого не знал. Но выбора, по сути, не оставалось. Только уповать на Бога и надеяться, что гнили среди них нет, и драться они будут по-настоящему, на нашей стороне.

— Телеги на бок! Баррикаду делай! — вдруг сориентировался кто-то из наших взводных, понимая, что три сотни человек быстро по этой узкой кишке не прогнать.

Несколько партизан вместе с подоспевшими шуцманами навалились на брошенные повозки. Скрипнуло дерево, и тяжелые телеги рухнули на бок по краям настила. Из толстых досок днища получился надежный щит от пуль, а посередине оставили узкий проход — ровно такой, чтобы бегущие позади свои успели проскочить за укрытие.

— Где замыкающие⁈ — крикнул я, вглядываясь в серую хмарь.

— Там! — откликнулся запыхавшийся боец, ныряя в эту спасительную щель и тяжело падая в грязь. — Жмут нас! С собаками идут!

Словно в подтверждение его слов, из тумана донесся остервенелый собачий лай, а следом длинной очередью ударил МГ-34. Били вдогонку отступающим. Там, в серой хмари, откуда из леса все еще выбегали наши, кто-то истошно закричал. Один из бойцов взмахнул руками и тяжело рухнул в грязь, так и не добравшись до начала гати. Замыкающие тут же огрызнулись в сторону деревьев частой стрельбой, отсекая немцев и прикрывая тех, кто еще не успел выйти к своим.

Из тумана, отстреливаясь на ходу, пятились наши. Бой уже кипел вовсю. Замыкающие отходили перебежками, огрызаясь огнем и сдерживая наседающих немцев, пока остатки колонны в панике протискивались в щель между перевернутыми телегами.

Среди отступающих мелькала высокая фигура Тарасова. Командир рывком поднял упавшего в грязь бойца, с силой протолкнул его вперед, за спасительный бруствер, и сам развернулся, наугад вскидывая автомат в пелену дождя.

Замыкал этот отчаянный отход Рокотов. Кадровик действовал с пугающей, механической четкостью, хладнокровно прикрывая спины бегущих. Упал на колено — короткая очередь из трофейного МП-40 — рывок назад по скользким бревнам.

— Женя, за телеги! — заорал Тарасов, бросаясь к нему, но Рокотов отмахнулся, лихорадочно меняя магазин.

И тут из серой пелены на гать выскочили они.

Темно-зеленые влагозащитные накидки, низко надвинутые каски. Егеря. Они двигались легко и стремительно. Впереди, натягивая поводок, рвалась огромная немецкая овчарка.

Проводник спустил пса. Овчарка, не разбирая дороги, огромными прыжками помчалась через подлесок прямо на Рокотова. Кадровик вскинул автомат, но мокрый палец соскользнул и не нашел спусковой крючок. Оружие промолчало. Зверь в прыжке оскалил клыки, метя офицеру в горло.

— Огонь!! — сорвал голос Лебедев.

Я взял зверя на прицел и дал короткую очередь. Пулеметчик Лебедева слева ударил одновременно со мной. Пули вспороли туман прямо над головой присевшего Рокотова. Овчарку отбросило в воздухе назад и переломанной куклой швырнуло на сырую землю.

Бежавший следом проводник дернулся от попадания и тяжело рухнул лицом в грязь.

Справа от меня сухо и зло защелкали винтовки. Партизаны и шуцманы, те, кто уже успел перескочить на твердую землю, не стали дожидаться особых приказов. Двое перебежчиков в немецких шинелях без знаков различия с разбегу рухнули за массивный, вывороченный с корнем пень и тут же открыли частый огонь. Рядом с ними прямиком в лужу упал на колено незнакомый партизан в телогрейке, раз за разом прицельно отправляя пули в стену леса из своей «мосинки». Егеря, сунувшиеся было из чащи к болоту по пятам наших отступающих, напоролись на свинцовый заслон. Передние фигуры в зеленой форме тут же споткнулись, оседая и заваливаясь в торфяное месиво.

Под нашим огневым прикрытием Рокотов рывком преодолел последние метры до укрытия. За ним, пригибаясь под пулями, рванули к спасительному острову еще пятеро бойцов арьергарда. Кадровик тяжело перевалился через перевернутую телегу и рухнул на спину, жадно хватая ртом воздух и пытаясь дрожащими, перемазанными торфом руками выдернуть заклинивший магазин. Следом один за другим горохом посыпались его солдаты, с размаху падая в грязь.

Стрельба начала стихать. Егеря, потеряв авангард и поняв, что в лоб этот клочок земли не взять, откатились назад, вглубь леса. Капкан не захлопнулся, мы отсекли их передовой