Владимир Васильев - Дети дупликатора
—К сожалению, не сильно. Но больше мне выбирать но из кого. Твой шеф — меньшее из зол.
Второй день они с Психом пили и разговаривали. Обо всем понемножку. Но разговор то и дело возвращался к странной и манящей вещи под названием дупликатор. Вообще говоря, Сиверцева больше разбирало профессионально любопытство, чем мечты о гипотетической наживе. Как реализована способность копировать предметы? Насколько копия получается похожа на оригинал? Да любой физик за подобную машинку отдал бы полжизни и правую руку впридачу! Это ж гарантированная Нобелевка, если все правильно обставить и если дупликатор реально работает! А у Сиверцева не было причин не верить Психу.
В целом дупликатор работал так: необходим был сейф определенной модели, на два отделения — с другими сейфами почему-то ничего не получалось. Еще нужно было два редких артефакта, название которых Сиверцев слышал впервые. Эти два артефакта помещались в верхнее отделение сейфа; туда же клался предмет, копию которого предполагалось получить. Сейф закрывался на какое-то время — не меньше часа, насколько понял Сиверцев. В конце концов оказывалось, что в верхнем отделении сейфа все попрежнему — пара артефактов и предмет. А в нижнем, доселе пустом, появляется копия предмета. После дупликации артефактам обязательно надо «зарядиться» — примерно сутки просто полежать в сейфе, на прежнем месте. Без этого дупликация не происходит, нижнее отделение остается пустым. Даже если оставить сейф закрытым на время, превышающее время «зарядки». Но если артефакты зарядятся, то стоит просто открыть и закрыть дверь, а потом часок подождать — и готово, дупликатор срабатывает. Наличие или отсутствие любых предметов в верхнем отделении вместе с артефактами никак не влияет на процесс зарядки, но Псих почему- то считал, что без посторонних предметов зарядка происходит немного быстрее, хотя, насколько понял Сиверцев, никаких исследований и измерений никто никогда не проводил.
После некоторых раздумий и очередной дозы спиртного Псих сдался и рассказал Сиверцеву как нужные артефакты, сам сейф и информация как всем этим пользоваться к нему попали.
Все началось примерно через полгода после пробуждения Психа в пустой больнице. Он уже пережил первый шок, первые депрессии и первое отчаяние, но поскольку человеческую природу не переиначить, мало-помалу стал ощущать новый вкус к жизни, даже если это жизнь начинающего сталкера-одиночки. Тем более, что вскрылась очевидная его, Психа, исключительность: Зона считала его своим. Открытие это Псих проверял и перепроверял, но невзирая на стопроцентно положительный результат проверок так и не стал безалаберным и беспечным. Его не трогали самые опаснейшие существа Зоны — словно не замечали, но это однозначно было не так: к примеру, Психа часто обнюхивали собаки, а когда он впервые столкнулся с химерой, та заинтересованно обошла вокруг него, словно разглядывала, а потом развернулась и канула по своим загадочным химерьим делам. Если бы Психа не замечали — он не мог бы общаться со странным зомби по имени Бенито, приятелем Болотного Доктора. Зона не пускала Психа в действительно опасные места и к аномалиям — он словно на стену натыкался, упругую, но неподатливую. Шагнешь — тут же отбросит. Сами аномалии он и чувствовал, и видел; чувствовал раньше и с большего расстояния. Псих помнил первый серьезный испуг, когда увязался с какими-то ребятами собирать артефакты в глухом месте Темной долины, а те, как выяснилось, использовали его как «лошадь»—переносчика смертельно радиоактивного хабара. Они даже контейнера Психу не дали, а сам Псих антирадом тогда толком еще и пользоваться не умел. Так вот: антирада ему в том выходе не давали вовсе и по идее он схватил смертельную дозу облучения и все были уверены, что через несколько месяцев он просто умрет. Однако Псих вообще ничего не заметил. Когда через год Псих столкнулся с одним из этих хитромудрых ребят в «Штях», у того рожа натурально позеленела. К этому времени у Психа завелись кое-какие нормальные приятели, и едва выяснилось, что лошадью в той знаменитой на всю Зону афере сработал именно Псих, они силком погнали его на медобследование.
Псих оказался вполне здоров — во всяком случае, ничего фатального у него не выявили. Влияние радиации заметно, но не более, чем у жителей окрестных городков, , которые в Зону вообще никогда не ходят.
До необычных хромосом врачи тогда, по всей видимости, не докопались, иначе вряд ли прошли бы мимо такого феномена и вряд ли позволили бы Психу просто уйти.
Псих свои способности особо не афишировал, а его новые приятели спустя недолгое время очень неудачно сходили на Радар. Даже неизвестно дошли ли, поскольку не вернулся никто. Опять Псих остался один на один с миром, причем с миром, который о нем самом ничего не знал.
Кстати, команда, которая обманула Психа, в тот год гробанулась тоже, под ноль, без выживших.
Однако ни природа, ни человеческие отношения не терпят пустоты, и у Психа начали заводиться новые знакомства, а поскольку история с лошадиной работой вышла весьма поучительной, теперь Псих стал до крайности недоверчивым, даже применительно к людям, работа с которыми вроде бы доказала их надежность и честность! И правильно делал, потому что следующая команда сталкеров, с которой он связался, лично Психу ничего плохого не делала, просто беззастенчиво пользовалась его чутьем на артефакты и беспардонно обманывала при дележе выручки.
Когда это вскрылось, Псих просто ушел, без скандалов и претензий. В следующий же выход эта компания полегла на Болоте и в который уже раз Псих остался один, как перст. Он стал реже бывать вне Зоны, большею частью слонялся в одиночку по таким гиблым местам, что расскажи он об этом в каком-нибудь баре, бывалые сталкеры сочли бы его врунишкой.
Собственно, так однажды и случилось: когда за соседним столиком в «Вотрубе» зашел разговор о редких артефактах, Псих вставил пару слов. В том смысле, что широко известные артефакты Зоны, вплоть до самых ценных—это так, голимый ширпотреб, а реально редкие и мощные по большому счету вообще еще неизвестны ни сталкерам, ни, тем более, науке.
В общем, закончилось тем, что Психа снова утащили в Зону, ответить, так сказать, за слова. Он, естественно, ответил, причем вполне адекватно, потому что не врал, а говорил лишь о том, что реально видел. Народ тихо млел и громко изумлялся.
И тогда человек по имени Илья на словах описал Психу некий артефакт—чисто внешне, ничего не упоминая о свойствах — и спросил, не встречалась ли ему такая вещица. Психу она не встречалась, в чем он честно и сознался, но затем Псих легкомысленно добавил, что может поискать. Илья вцепился в Психа как клещ, описав еще один артефакт. Псих обещал поискать и этот.