Дело чести - Андрей Владимирович Булычев

Знаю, и сейчас Иван Кузьмич порой жалуется, что неделями приходится к барже на телегах тяжести возить, а что-то по снегу зимой большими санями, и потом копить это всё в складах, ожидая начала навигации, охранять, смотреть, чтобы не испортилось, от огня беречь. А так отсыпается сухая возвышенная дорога, прокладываются две чугунные полосы с особым бортиком или выступом, которые сцепляются меж собой дубовыми, утопленными в землю и пропитанными дёгтем массивными поперечинами, по-иноземному — шпалами, и на эту дорогу потом ставятся огромные грузовые телеги-вагоны на чугунных колёсных парах. Тяга — это пара наших битюгов, они и три, и даже четыре вагона по такой вот дороге потащат. Можно вообще со временем связать все наши производства и грузовые причалы между собой. Но для запусков такой конки нужно будет ещё наладить выпуск хороших буксов, по-иноземному — «подшипников» скольжения, и вот для них та самая графитовая смазка, про которую мы говорили в самом начале, будет просто край как необходима…

После долгого обсуждения задуманных новинок, таких как консервы, косы-литовки, брусковое мыло и прочее, Алексей отпустил всех, кто не принимал участия в производстве оружия. Теперь в зале оставалось около дюжины человек.

— Может, устали сидеть, господа оружейники? — обвёл Егоров взглядом присутствующих. — До обеда вон досиделись. Скажите — отпущу и чуть позже опять соберёмся?

— Да мы бы посидели, ваше превосходительство, — пробасил Кудряш. — Нам-то терпимо, смотрите, как вам самим лучше, а то обедайте, а мы подождём.

— Ну уж нет, — отказался Алексей. — В одно время, как закончим, все и пойдём. Итак, наше винтовальное четырёхлинейное ружьё, уважаемые, совсем недавно прошло полные войсковые испытания, и прошло оно их весьма достойно. Ни одно из двенадцати не вышло надолго из строя, все ружья вернулись с Итальянского похода назад. Мелкие поломки, конечно, имелись, кое-что поправлять пришлось прямо на коленках или в обозной слесарной повозке. Но провоевали винтовки, повторюсь, все до конца. Из нашего волонтёрского отряда тут присутствуют ветераны-егеря: Ковалёв и Дубков Иваны, вот пусть они сами и расскажут, как воевали наши четырёхлинейки и что бы им хотелось в них ещё улучшить. Подходите все сюда, прямо к этому столу, господа оружейники, — постучал он ладонью по дубовой столешнице. — Макарыч, а вы винтовки сюда прямо на него выставляйте.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — кивнул тот. — Ваня, своё тоже клади.

На стол, звякнув, легли два ружья. Было видно, что это уже не те новенькие экземпляры, которые только вышли с завода, кое-где на стволах и казённиках виднелись зазубрины от ударов о что-то твёрдое, и что сразу бросалось в глаза — изящный изгиб ложи у них стягивался грубым железным корсетом из двух плоских кузнечных полос, врезанных сверху и снизу в шейки приклада. Таким образом эти стальные шины наглухо соединили расколотое дерево с массивным казёнником ствола. Было видно, что накладки наспех притягивались разномастными винтами и гвоздями, концы которых прошли ложу насквозь и были потом заклёпаны молотком, а из глубоких трещин выступили застывшие тёмные капли столярного клея. Кустарный и грубый ремонт лишил винтовку элегантности, но вернул ей полную монолитность.

— Первая беда, стало быть, это приклад, — Макарович похлопал по стяжке, когда все подошли к столу. — Тут, в этой узости, у него самое слабое место, тут он и ломается, если сильно ударить или резко на камни уронить. У нас из дюжины винтовок пять с такой точно поломкой, и это мы, считай, ещё в рукопашную толком не ходили, ну, может, если пару раз.

— Здесь казённик из-за воротного винта преогромный, — задумчиво произнёс, осматривая покалеченный приклад, начальник ложевого цеха. — Для хорошей крепости толщины дерева ему не хватает, потому и ломается.

— А как же укрепить? — поинтересовался Бочаров.

— Мы вот тоже весь поход про это гадали, — хмыкнул Кудряш. — А пионеру нашему, Савве, здравая мысля на ум пришла. У нас, говорит он, в пушкарском деле, в орудийном лафете длинные винты — стяжки кое-где стоят, которые особую жёсткость всему дают. Вот вы, дескать, тоже поставьте такой сюда в приклад, пусть он всё собой стягивает и держит.

— Как это в приклад? — не понял начальник цеха.

— Да как-как, вот сюда, в этот затыльник, — показал Кудряш, — чтобы длинный железный винт через весь приклад из заднего торца в сам казённик вворачивался. Стальной стержень тогда намертво свяжет всю ствольную часть и приклад в единый монолит. Пускай деревянные стенки вокруг затвора хоть даже и треснут от удара — всё одно этот железный хребет ружью сломаться не даст!

— А что, мысль интересная, — цеховой почесал затылок. — Можно попробовать. Сначала рассверливать и ввернуть, а вот головку винта в затыльник утопить, чтоб он не торчал и не мешался.

— Вторая беда — это неудобный штык, — продолжил перечислять недостатки Дубков. — Таскать его при себе — лишняя морока, и так ведь пистоль или тесак на боку, ещё и патронная с гренадной сумки тут же свисают и за всё цепляются. Мы с их превосходительством говорили в походе, — хорошо бы, чтобы штык здесь вообще несъёмным был. Щёлк, крутанул его — и он в прорезь ложа встал, убрался. Опять, значит, его крутанул, защёлкнул — и он уже в боевом положении. И стрелку не мешает, и не потеряешь ты его, а к бою привести — секундное дело.

— Так вам, может, и вовсе он тут не нужен? — спросил Бочаров. — Сами же говорите, что в рукопашной почти и не были? Всё больше издали стрелковый бой вели.

— Нужен штык, Степан Ильич, — поддержал Дубкова Алексей. — Это в нашем, в итальянском походе только лишь дюжина человек была с четырёхлинейками. А если мы ими вооружим целый полк или даже бригаду? Увы, без штыкового боя ни одна война сейчас не обходится и ещё долго не обойдётся.

— Ну да, тогда, конечно, штык нужен, — согласился главный оружейник поместья. — Нужно понять только, какой лучше и куда его крепить.

— Четырёхгранный, игольчатый, Ильич, — сказал Алексей. — Даже не сомневайся, клинковый в ложе хорошо спрятать не получится, а вырезав широкую щель, он его сильно ослабит. Да и тяжеловат клинковый, и из ран плохо выходит, между рёбер застревает. А вот четырёхгранный штык лёгок, игла у него узкая, большого выреза ему не нужно, только если кончик прибрать, значит, и ложе не пострадает. Жёсток он опять же, сломать или погнуть практически невозможно, в стальной муфте на дуле его идеально крепить. Боковых изламывающих сил тут никаких нет, удар им строго