Фантастика 2026-215 - Александр Изотов

Чародейка кивнула, в её глазах блеснуло понимание. Бард, вроде бы только что дремавший, сразу открыл глаза.

— У нас, у бардов, тоже есть такое. Слышим магическую музыку за много-много вёрст. Правда, барахлит это чувство иногда… — он хмыкнул, потом кивнул на принцессу, которая опять заснула в обнимку с медоежом и с Кутенем, — Раз уж хочешь закрепить, попробуй на ней. Говорят же, у неё в роду есть броссы.

Мои брови подпрыгнули. Вот же я вестник тупости, и как мог забыть. С подсказкой барда дело сразу сдвинулось с мёртвой точки.

В принцессе и вправду было немного бросской крови, слишком далеко в роду у неё был бросс. Но всё же, после нескольких попыток и очередного насилия над сумкой путём всовывания-засовывания амулета, я смог наконец нащупать нужное мне чувство. Оно было слабым, но для настоящей проверки осталось только встретить настоящего бросса.

Я сдержанно кивнул барду. Потом, отложив все магические побрякушки, снова погрузился в медитацию. Бросские мозги не давали разгуляться, всё выходило коряво, но связку «вызов Тьмы-генерация огня» мне следовало довести до уровня инстинктов.

Когда ещё выдастся такая спокойная ночь?

* * *

Тёмный Жрец всегда знает, когда заканчивается власть ночи. Первые лучи солнца прорезали сумерки над горами, и я открыл глаза.

Мозолистый варварский зад, к моему удивлению, оказался привычен к такому долгому сидению. Видимо, Малуш раньше много молился.

В пещере царила кромешная темнота, но я знал, что единственный не сплю. А ещё вокруг царила тишина… Ну, если не считать храпа медоежа.

Одно касание разума цербера — и тот послушно вылетел наружу, юркнув в едва заметную щель. Пусто…

Ну, а теперь пора посмотреть, чему я научился. Чтобы сдвинуть камень плечом, нужна опора, и нужно задействовать определённую группу мышц. Вот в них и нагоним бросского огня…

За ночь я вызывал Тьму, наверное, тысячу раз, и тысяча первый вызов получился уже инстинктивно. Когда я заскрежетал входным камнем, легко сдвигая его прочь, пещера наполнилась испуганными криками. Тем более, сдвинувшись, глыба неожиданно с грохотом разъехалась на несколько частей.

— Моркатова стужь!!!

— Да чтоб тебя Маюн отпел, громада!!! — бард вскочил, держа лютню словно дубину. Потом, правда, опомнился и обнял инструмент, ласково поглаживая.

— Глупцы, — с усмешкой сказал я, выйдя из пещеры и щурясь от яркого света. Солнечные лучи ещё не спустились к нам, но они золотили листья на кронах деревьев сверху.

Под ногами захрустел щебень. Я посмотрел на мелкое крошево под ногами, оглядел обломки глыбы, на которых красовались глубокие борозды от когтей лешаков.

Можно сказать, нам повезло — ещё бы чуть-чуть, и наше укрытие рассыпалось так же, как камень у соседней пещеры. Судя по всему, её обитателя уже не было в живых.

Медоёж, с опаской выглянувший из пещеры, с грустью посмотрел на соседний вход. Отойдя подальше по хрустящему гравию, я увидел, что грустная участь постигла ещё пару медоежей.

Кстати, о медоежах… Так-то, никто не отменял той правды, что они — хищники. И тут их много.

Но дело было не только в этом. В магической зоне, да и в самом Солебреге наверняка случилось что-то такое, что сюда непременно нагрянет княжеская дружина.

— Где там этот проводник? — процедил я сквозь зубы, чувствуя своей бросской задницей назревающие проблемы, и похлопал заспанного Идана по плечу, — Давай свою самую секретную и надёжную тропу. Уходим.

Медоёж с грустью смотрел нам вслед, пока мы не исчезли в чаще. Дайю всё оборачивалась и до последнего махала ему.

— Нет времени, — я легонько толкнул её, потом сам оглянулся.

Медоёж нюхал утренний воздух. Где-то скрежетали камни, его сородичи потихоньку просыпались.

Я едва разборчиво проурчал, ни к кому особо не обращаясь:

— Спасибо… — потом исчез в лесу.

После нашествия лешаков светлеющий лес всё ещё был пустой. Тут и там на стволах виднелись глубокие зарубины, и нет-нет, да попадалась кровь какого-нибудь замешкавшегося лесного обитателя.

Да уж, в сравнении с лешаками лешие и вправду кажутся милыми зверушками…

Идан шёл довольно проворно, несмотря на хромоту. Виол немного напел ему, подлечивая рану, да и Креона время от времени подмораживала ему ногу, чтобы мы не теряли скорости.

Проводник, конечно, бросал на меня недовольные взгляды, но мне было наплевать. Мы пережили вместе столько бедствий, и поэтому Идану мерещилась какая-то дружба между нами.

Он ошибался. Единственное, он не бросил Дайю там, возле пещеры, и поэтому про себя я решил, что оставлю ему жизнь. Но я нутром ощущал предательскую гнильцу внутри проводника, поэтому не позволял себе глупого доверия.

Кутень летел далеко впереди меня, подъедая шелкопрядов, которые потихоньку спускались вниз с верхушек деревьев. Не упуская случая, я потребовал от него таскать дань в сумку в виде каждого второго шелкопряда.

— Я бы сильно в Солебреге не размахивал дорогой магией, — назидательно бросил Идан.

— Почему?

— У стражей бывают медальоны, которые чуют мощные артефакты из магической зоны. Так они ловят контрабандистов. Всегда нужна бумажка из Предбанника, ну или от самого кнеза, что тебе позволено такое таскать.

— Думаю, шелкопряды не сильно излучают, — всё же сказал я.

— Если их не много.

Я переглянулся с бардом. Тот кивнул:

— Я слышал о таком, но вроде как в каждом городе свои правила. И, если Маюн не отпел мне память, эти медальоны реагируют только на артефакты из солебрежской магической зоны. А то так стража каждого приезжего мага скручивала бы.

Я поджал губы. Как Тёмный Жрец, который успел побыть правителем небольшой провинции, я понимал действия царей и князей.

Но как варвар Малуш, который здесь и сейчас хотел подзаработать золота, и как можно больше, я был недоволен.

Впрочем, мне навряд ли грозил обыск стражников. Кутень, видимо, считать особо не умел, поэтому хорошо если приносил хотя бы каждого пятого.

Иногда цербер, явно ради бахвальства, убивал пауков и живность даже покрупнее — он не боялся теперь сразиться и хищными птицами.

Всё же я его приструнил. Чем выше поднималось солнце, тем больше просыпался лес, и тем более опасные твари спускались с вершины горы.

Да и мелкие насекомые, со своим опасным магическим ядом, тоже досаждали. Пришлось Кутеню летать вокруг нас со скоростью молнии, спасая от назойливой мелочи и забыв про шелкопрядов.

К этому моменту он притащил мне всего три штуки. При этом сам явно уже обожрался этих гусениц.

— Креона, создай морозную ауру, чтобы отпугивать насекомых, — сказал я, глядя на метания цербера.

Та округлила глаза.

— Откуда ты знаешь секреты… — начала было она, но я недовольно заурчал, и чародейка заткнулась. На десятый раз это было уже просто не смешно.

— Азы в любой магии одинаковы, — проворчал я, — Пора бы уже понять.

— Но я не могу создать её. Это уровень Посвящённой, не меньше…

— Я не силён в вашей иерархии. Какой это ранг?

Креона на миг задумалась.

— Четвёртый ранг, это Старший Маг. Моя наставница Агата умела создавать морозную ауру уже на четвёртом, да.

Я прекрасно помнил, что сама Креона — алтарница, хоть и старшая. Так сказать, подмастерье, всего