Война - Евгений Владимирович Соколов
Пару месяцев назад Александру Волкову исполнилось 96 лет, и, конечно же, его организм был изношен почти на сто процентов. Я с удивлением узнал из мыслей этого человека о том, что он, как мог, до последнего упирался и не давал согласия на то, чтобы вывести почти все деньги из семейного бизнеса лишь ради того, чтобы какой-то русский шаман за миллиард долларов оздоровил и немножко омолодил его.
— Большую часть моей, да уже и вашей жизни мы трудились в поте лица, не щадя живота своего, делали всё возможное для развития нашей компании! — с возмущением говорил он своим детям. — А сейчас вы предлагаете мне всё распродать и отдать львиную долю полученных средств какому-то шарлатану! К тому же мне давно уже пора к вашей матушке, я знаю, что моя жена заждалась своего Сашеньку в лучшем из миров.
Но дети были непреклонны, заверяли своего родителя в том, что деньги не главное и что они не простят себя, если не сделают для отца то, что должны сделать.
— И ты, папочка, прекрасно знаешь, что твои дети и внуки не пойдут с протянутой рукой просить подаяние, — с улыбкой говорила лапонька дочка, — у каждого из нас останется по несколько десятков миллионов долларов. Это огромные деньги, мы возродим наш семейный бизнес, и ты будешь тому свидетелем.
К этому времени через мои руки прошло немалое количество очень состоятельных дам и господ, и скажу откровенно — я не часто встречал в своей медицинской практике, чтобы наследники миллиардного состояния вот так легко могли расстаться с огромными деньгами, лишь бы отец или мать пожили подольше и в добром здравии. И в этом случае невольно проникся уважением как к этому старику, так и к его заботливым двум сыновьям и дочери.
В итоге дети моего пациента созвонились с важными чиновниками Министерства иностранных дел России и обсудили с ними все вопросы, связанные с исцелением их отца. А после этого продали большую часть активов семейного бизнеса и внесли тот самый миллиард на указанный счёт. И в скором времени два сына проводили своего отца и сопровождавшую его дочь на частном джете в столицу России.
С ними отправились и два семейных врача, которые должны были не только поддерживать старого человека в относительно добром здравии, но вместе с российскими врачами, а также с помощью самой современной медицинской техники зафиксировать показания этой аппаратуры до процедуры исцеления и после. Чтобы наглядно было видно, какие изменения произошли в организме пациента и что русский шаман Сергей Лешанов никакой не шарлатан.
Обычно после окончания своей работы я перемещался безликим духом в медицинский отсек, где наши и зарубежные врачи ожидали, когда закончится сеанс исцеления и можно будет приступать к обследованию пациента, и ментально сообщал им о том, что я закончил свою работу. И тут же отправлялся домой, поскольку дальнейшее мне было уже не интересно.
Глава 13
Но в этот раз я захотел поговорить с пожилым человеком, лежащим с закрытыми глазами на большой кровати и пребывающем на границе сна и бодрствования. Для этого я принял свой привычный облик, расположился в удобном кресле и тихо обратился к нему:
— Александр Иванович, я закончил ваше исцеление, теперь вы можете просыпаться.
Старый человек невольно вздрогнул, ему показалось, будто кто-то одним-единственным обращением вернул его почти на семьдесят лет назад, он открыл глаза, несколько секунд смотрел в потолок и тихо произнёс сам себе:
— Александр Иванович… Господи, сколько же лет я не слышал своего отчества.
А спустя ещё мгновение, почувствовав, что он не один в гостиничном номере, повернул голову и увидел меня. И тут же в его сознаниипромелькнулисобытия давно минувших дней…
Когда-то в другой жизни он был студентом Новочеркасского политехнического института. Учился на радиотехническом факультете, неплохо знал английский язык и даже подрабатывал переводами документации по американской аппаратуре.
А потом была обычная студенческая вечеринка. Выпили, поспорили о технике, и он, по молодости и глупости, заявил, что некоторые американские радиостанции надёжнее советских. Ляпнул, не подумав, и тут же забыл. Зато кто-то из присутствующих запомнил, более того, счёл своим гражданским долгом сообщить куда следует.
Следствие длилось недолго. Времена тогда были такие, что подобные разговоры считались не студенческой болтовнёй, а антисоветской агитацией.
Государственный обвинитель говорил о бдительности советского народа, о происках иностранных разведок и о том, что даже необдуманное слово способно нанести ущерб безопасности социалистического государства.
А потом председательствующий поднялся, поправил очки и торжественно произнёс:
— Именем Союза Советских Социалистических Республик… Суд признал Волкова Александра Ивановича виновным в проведении антисоветской агитации и распространении клеветнических измышлений, порочащих достижения советской промышленности, то есть в совершении преступления, предусмотренного статьёй 58−10 Уголовного кодекса РСФСР. На основании изложенного суд постановил: назначить Волкову Александру Ивановичу наказание в виде семи лет исправительно-трудовых лагерей с последующим поражением в правах сроком на три года.
Именно тогда он в последний раз услышал своё полное имя: Волков Александр Иванович.
Эти слова ещё долго звучали у него в голове, пока конвоиры выводили осуждённых из зала суда.
Потом начался этап, пересыльные тюрьмы, товарные вагоны, лагерные бараки. Затем Колыма. И там уже никого не интересовало, кто ты такой и кем был на воле.
Имя исчезло почти сразу, отчество — тоже. Остался лишь лагерный номер, который выкрикивал надзиратель во время ежедневных построений.
— Заключённый номер… выйти из строя!
— Заключённый номер… на работу!
Будто человека больше не существовало. Осталась лишь учётная карточка, прикреплённая к лагерному делу.
Лишь однажды, уже после невероятного побега через Берингов пролив, он снова услышал своё отчество. Это было в небольшой комнате на американской военной базе, где сотрудники ЦРУ по очереди беседовали с беглецами. Рядом сидел переводчик — русский эмигрант.
— Александр Иванович, — вежливо произнёс он, — эти господа хотели бы уточнить несколько деталей вашего побега.
От неожиданности молодой человек даже не сразу понял, что обращаются именно к нему.
«Александр Иванович…»