Дворянин с понедельника. Часть 3 - Андрей Анатольевич Федин

Парамон Ильич приехал после десяти. За ним почти сразу принесли исправленный список.

— Это окончательный? — спросил я.

— Теперь окончательный, — заверил Хлудов.

Я положил список рядом с предыдущим. Решил, что писать число экземпляров карандашом пока было разумнее.

Хлудов уже заметил две пробы.

— Вот, — сказал он. — Это другое дело.

Парамон Ильич взял первую. Провёл пальцем вдоль рамки, задержался на гербе, посмотрел виньетку.

— Хорошо. Богато. Сразу видно, что приглашение свадебное. Вот примерно так и надо.

— Подержите, — сказал я.

— Зачем?

— Подержите.

Я дал ему второй лист. Хлудов сначала посмотрел на него мельком, затем прочёл текст до конца. Вернулся к началу. Первый лист всё ещё лежал перед ним.

— Здесь рамка тоньше, — сказал он.

— Да.

— И внизу пусто.

— Там текст закончился.

Парамон Ильич поднял на меня глаза.

— Алексей Николаевич, вы же понимаете, о чём я.

— Понимаю. Вы заплатили за дорогую бумагу и хотите закрыть её украшениями.

Хлудов снова посмотрел на лист.

— Я хочу, чтобы было видно цену, — сказал он.

Вот теперь можно было разговаривать.

Я придвинул обе пробы рядом.

— Цена здесь, Парамон Ильич.

Я коснулся края листа, пояснил:

— Хорошая бумага стоит денег. Чистый оттиск стоит денег. Нормальная работа наборщика тоже стоит денег. На этом я экономить вам и не предлагаю. Посмотрите на первый лист. Мы взяли всё дорогое и поставили рядом. Герб требует внимания, рамка требует внимания, виньетка тоже. В итоге человек рассматривает, сколько всего мы сюда поместили.

Я передвинул второй.

— Здесь ему рассматривать нечего. Он читает приглашение. Потом замечает бумагу, герб, печать. Вещь выглядит дорогой сама по себе. Ей не приходится об этом сообщать.

Парамон Ильич взял первый лист, потом второй.

— Рамка всё-таки хорошая, — сказал он.

— Хорошая.

— И виньетка хорошая.

— Прекрасная.

— Так почему вместе плохо?

Я подумал, с чем он точно не станет спорить, спросил:

— У вас ведь в лавке хороший товар тоже не сваливают весь на один прилавок?

Парамон Ильич посмотрел на меня поверх листа.

— Смотря какой товар.

— Допустим. Поставьте рядом лучший фарфор, серебро, дорогие часы, шёлк и меха. Каждая вещь хорошая. Вместе получится склад перед ревизией.

Купец хмыкнул.

— У меня так товар не кладут, — заявил он.

— Вот и я о том же.

Хлудов снова взял вторую пробу. Теперь он смотрел на неё дольше.

— Бумагу можно ещё лучше? — сказал он.

— Можно поискать, — ответил я. — Сначала надо понять, сколько её потребуется.

— И герб оставить этот?

— Я бы оставил.

— Рамку эту?

— Да.

Парамон Ильич провёл ногтем по краю листа.

— А если бумагу взять дороже, это будет видно?

— Разумеется, — заверил я.

— Насколько?

— Настолько, насколько хорошую бумагу вообще видно. Её сначала замечают руками.

Хлудов перевернул лист и снова проверил плотность пальцами. Вот теперь мы говорили на одном языке. Парамон Ильич много лет покупал и продавал вещи. Рассказывать ему, что качество материала имеет цену, было излишне. Мне требовалось только убедить его оставить это качество в покое после покупки.

— Хорошо, — сказал он. — Берите лучшую бумагу. Эту рамку оставляйте. Герб тоже. Виньетку убирайте.

Он положил первый лист на край стола.

— Но если выйдет бедно, Алексей Николаевич, я вам припомню весь этот разговор про фарфор.

— Если выйдет бедно, я сам его припомню.

Хлудов придвинул ко мне список гостей.

— Тогда считайте, — сказал он.

Вот тут обнаружилась следующая часть заказа. Приглашения требовались далеко не в одном экземпляре на фамилию. Где-то приглашали супругов вместе, где-то требовалось учесть взрослых детей, несколько человек Парамон Ильич собирался пригласить персонально. К этому добавлялись гости со стороны Неретинских.

Мы прошли список от начала до конца. Я записал количество, отдельно отметил несколько имён, которые ещё требовалось уточнить, и подсчитал бумагу. Парамон Ильич добавил экземпляры на случай испорченных листов и тут же попытался назвать их запасом для внезапных гостей. Эту часть я оставил на его совести: с нынешней скоростью роста списка лишними они вряд ли останутся.

Климов забрал утверждённую пробу вместе с моими пометками. Хлудов ещё раз взял второй лист, посмотрел на него и неохотно положил на стол.

— Значит, так и делаем, — решил он. — Бумагу найдите лучшую. За ценой ко мне не ходите, покупайте. Когда будет готов первый чистовой — пришлите человека.

Он собрал свои списки, убрал их в тетрадь и поднялся.

— Не экономьте, Алексей Николаевич.

— Не буду, — сказал я.

Парамон Ильич ушёл. Едва за ним закрылась дверь, как Климов принёс из мастерской очередной рабочий вопрос. Следом появился Егор с пачкой готовых листов. На столе ещё лежала хлудовская проба, а в книге заказов уже ждали сегодняшние работы.

До полудня я принял ещё двух заказчиков. Первый принёс старые торговые бланки. Ему потребовался новый тираж, другой адрес и более заметная цена. Мы разобрали текст, я записал количество и срок. У двери он задержался.

— Алексей Николаевич, говорят, государю приглашение и вправду отправили?

— Отправили, — ответил я.

— Самому Николаю Павловичу?

— Ему.

Посетитель кивнул, поблагодарил и вышел. С бланками мы управились минут за десять. Судя по последним двум вопросам, ради них он вполне мог прислать приказчика. Я вернулся к книге заказов. В дверях уже ждал следующий посетитель.

Ему понадобились объявления о продаже дома. Дом стоял на Большой Дворянской, имел флигель, сад, погреб и ещё несколько достоинств, которые хозяин хотел непременно перечислить. Я предложил начать с того, что дом продаётся, а погреб оставить тем, кто дочитает дальше. На этом сошлись.

Слухи его интересовали меньше, зато заказ был настоящий, тираж приличный и половину суммы он оставил сразу. После него пришёл приказчик за готовыми счетами, потом усатый господин долго выбирал бумагу для визитных карточек, а к обеду Климов положил передо мной ещё две работы на утверждение.

Типография работала. Это всё ещё иногда меня удивляло. Я перелистнул книгу заказов. Бланки, объявления, карточки, свадебные приглашения. Возле каждого стояли тираж, срок и сумма. Причём срок в последнее время занимал меня гораздо больше суммы.

К вечеру Климов сообщил, что для хлудовских