Патримоний святого Петра - Дмитрий Чайка

— Да? — расцвела вдовушка и мигом сбросила плащ, а за ним и хитон. Она нырнула под покрывало и прижалась к Марку жарким, упругим телом. — Тогда я тебя сейчас от всей души приласкаю, молодой господин. Целая силиква, ишь ты! Иди ко мне.

Никита! — вспомнил внезапно Марк, отвечая на ее жадный поцелуй. Он же у нас гуртовщик. Вот кто продаст мне волов, коров и свиней. А ведь у церкви в одном только Лации шесть вилл. В ближайшее время объеду их все. Ей-богу, мне нравится моя новая работа. Я чувствую в ней серьезные перспективы. Лишь бы у апостольского престола хватило денег на все мои затеи. Надо действовать быстро, пока в Латеранском дворце не очнулись.

Марк стоял в Юлиевой базилике, скрываясь за колоннами. Он уже успел посетить известный ему дом на Авентинском холме и передать скромный дар господину викарию. Потому-то сегодняшний суд напоминал трагическую встречу лягушки с асфальтовым катком. В роли лягушки выступал прокуратор семейства, сдающего в аренду чердак инсулы. Той самой, где в старой отцовской пекарне работал зять Сергий. Марк лениво забрасывал в рот жареный фундук, вслушиваясь в зычный глас закона.

— Флавий Виктор, изложи свое дело.

— Уважаемый господин, — адвокат поправил тогу, спавшую с плеча. — Я представляю жильцов дома на Субуранском спуске. Их жалоба гласит, что арендодатель не исполняет свои обязательства. Их вещи пропали, господин! И это уже не в первый раз.

— Из-за чего пропали вещи?

— Небрежение в содержании дома. Там плохая крыша, и она течет. А еще там гниют балки из-за протечек. Вот реляция архитектора. Он осмотрел дом.

— Да, этот дом требует серьезного ремонта, — послышался голос викария. — Каковы ваши требования?

— Мы просим возмещения убытков, господин. А пекарь Сергий требует не только возмещения стоимости пропавшего теста и муки, но и дров, и стоимости хлеба, который из этого теста и муки мог быть выпечен. Также он требует возмещения оплаты своим работникам, которые месили тесто и мололи муку. Помимо прочего, господин, обращаю ваше внимание, что пекарь Сергий несет повинности перед анноной. И этот хлеб был предназначен для раздач горожанам, которые милостью непобедимого августа Гонория получают вспомоществование. Таким образом, мы просим наказать арендодателя не только за порчу имущества, но и за преступное небрежение, из-за которого страдает хлебное снабжение Рима. А еще дом приходит в негодность. Гниют доски и балки перекрытий. Он того и гляди рухнет!

— Ответчик!

— Да, господин.

— Почему этот дом находится в таком состоянии?

— Семья, интересы которой я представляю, господин, не согласна с тем, что обязана в одиночку нести бремя ремонта. Мы пытаемся договориться с остальными…

— Суд это не интересует, — отрезал викарий. — Вы могли подать отдельный иск, но не сделали этого. В результате вы подвергли опасности жизни людей, их имущество, и ухудшили работу анноны.

— Просим отложить суд, господин. Мы придем к соглашению.

— Иск подан против того, кому принадлежит крыша. И я обязан вынести решение. Ты готов в кратчайшие сроки… Скажем, за две недели привести имущество в надлежащий порядок и представить его нотариям префектуры.

— Н-нет, господин, — запнулся прокуратор. — Семейство владельцев сейчас пребывает в своем имении. Мне нужно испросить их разрешения. А таких денег у меня нет. На моих этажах сейчас никто не живет. Я не получаю ни нуммия аренды.

— А где живут эти люди?

— Они переехали в другие дома, господин. Им так приказали.

— Кто приказал? Ты хочешь выдвинуть обвинение? У тебя есть доказательства?

— Нет, господин.

— Так может быть, они съехали потому, что им на голову льется вода?

— Как прикажет господин, — понурился прокуратор. — Мне нечем доказать свои слова.

— Суд постановил, — викарий Альбин торжественно выпрямился в своем кресле. Владельцу надлежит в течение пятнадцати дней привести крышу в исправность и представить ее архитектору префектуры. Поскольку промедление угрожает хлебному снабжению, пекарю Сергию дозволяется произвести необходимый ремонт своими силами. Все разумные расходы — на лес, черепицу, плотников и известь — подлежат взысканию с собственников отдельным иском. Нотарии пусть внесут смету в протокол.

Ну каково! — восхитился Марк изобретательностью викария. Арендатор не должен чинить чужое имущество, но может! Суд ведь постановил: во имя непрерывности хлебного снабжения я разрешаю тебе войти в чужое владение, исправить крышу и взыскать издержки.

— Красавчик!

Марк бросил в рот последний орешек и вышел на улицу. Ни к чему ему лишний раз показываться на глаза прокуратору. Тот и так знает, кто разогнал всех квартирантов. А ремонт крыши начнется уже завтра. Рабочие ее разберут. В постановлении суда не указано, сколько времени должен делать ремонт пекарь Сергий. Срок предписан только собственнику.

— Что дальше, Марк? — проскрипел Ремигий, который наслаждался представлением на другой стороне зала.

— А дальше мы разбираем крышу, — сказал тот, — и из дома разбегаются остальные квартиранты. Туда ни одна сволочь не заселится, пока я не разрешу. И если хозяева захотят сами сделать ремонт, задушим их судами. Будем осматривать каждое бревно и каждую доску. Через день будет приходить комиссия из префектуры и писать новую реляцию. Если хозяева заупрямятся, ночами разберем перекрытия и полы. Это наш район, Ремигий. На улицах стоит наша стража.

— Страшный ты человек, пекарь, — перекрестился откупщик. — И где научился такому? Ведь почтенного отца сын!

Правду ему сказать? Как расселялись аварийные дома в топовых локациях? Как в строго отведенные законом часы включалась запись дрели. Как подселяли в подъезд наркоманов. Как просто пугали жильцов… Так ведь не поверит.

— Самое страшное будет потом, — пообещал Марк. — Мы этот дом сдавать не будем. Мы его продадим по квартирам. Верхние этажи уж точно. На небольшие клетушки порежем и продадим.

— А деньги есть у людишек? — засомневался откупщик.

— Если человек половину найдет, ты на вторую ипотеку дашь, — уверил его Марк. — А квартира — залог. Если на десять лет ипотека, тебе за это время две таких квартиры выплатят. Это ведь та же аренда по цене. Мои разносчики будут орать на улицах: Купи себе спокойную старость! Или: Утри нос своему инсулярию. Стань хозяином сам! Или еще какую-нибудь глупость.

— Спаси, господи! — откупщик даже вспотел. — Так