Алексей Фомин - Жребий окаянный. Браслет

– Ф-фу… – с облегчением выдохнул отец. – Меня аж чуть удар не хватил.

– Да, но… Все же я не понимаю, что может тебе мешать, Валя, если ты не… Если у тебя все в порядке. – Это уже матушка. Несмотря ни на что, продолжает гнуть свою линию.

Валентину срочно предстояло что-то придумать.

– Я ж вам говорю – работа, – не очень уверенно сказал он.

– Что же за работа у тебя такая, что нормальному здоровому парню жениться не позволяет? – в один голос воскликнули отец с матерью.

Валентин выдержал небольшую паузу и, сделав полшага вперед, вполголоса произнес:

– Я работаю в спецслужбе.

– Ну и что? – искренне удивился отец. – Вон сосед Василий Трофимыч в державной безпеке[3] служит. Так уже в третий раз женился.

– Это не обычная спецслужба. – Валентин продолжал говорить вполголоса, постаравшись напустить на себя как можно больше таинственности. – Это разведка. Я спецагент. Меня готовят для нелегальной работы. В любой момент меня могут услать в какой-нибудь Гондурас.

– Ой, – тихонько ойкнула мать, прикрыв рот сразу обеими ладошками.

– Так ты что же, сынок, и по-гондурасски умеешь? – вполголоса поинтересовался отец.

– Папа, я же восемь языков изучал. А в Гондурасе, между прочим, говорят по-испански. – Это было чистой правдой. Валентин действительно изучал восемь языков, включая испанский. Правда, утверждать, что он их изучил, не взялся бы даже он сам. – И вот ушлют меня на нелегальную работу лет на тридцать… – Валентин продолжал развивать наступление, пока противник пребывал в состоянии шока после предпринятой им артподготовки. – А то и до конца жизни… А у меня, понимаешь, останется в Москве несчастная жена, еще, не дай бог, с ребенком на руках…

– Что ты, Валечка, – быстро-быстро зашептала мать, – почему «не дай бог»? Ребеночек – это так хорошо. Мы воспитаем его, заменим ему тебя. Правда, отец?

– Угу…

– Нет. – Валентин покачал головой. – В разведке так не принято. Нехорошо девушек обманывать. Ведь, выйдя за меня замуж, она фактически может вскорости стать вдовой при живом муже.

– А как же Штирлиц? Помнишь, отец, ему в «Семнадцати мгновениях весны» жену на встречу привезли? Помнишь? Они сидели в кафе и смотрели друг на друга. Там еще музыка играла такая замечательная: та-та-та, ла-ла-ла… Помнишь?

– Угу…

– Так то в кино, – сказал, как отрезал, Валентин. – В реальной жизни так не бывает. Никаких встреч.

Победа была полной. Валентин торжествовал. Теперь предки до конца отпуска отстанут от него с этой дурацкой женитьбой. Но эта его уверенность улетучилась, как дым, уже следующим утром. Завтракать он уселся в самом радужном настроении. Мать, узнавшая вчера, что, возможно, в ближайшем будущем их ждет расставание с любимым сыночком на многие десятилетия, была еще нежнее и заботливее, чем обычно.

– Спасибо, – поблагодарил Валентин, дожевав последнюю оладью и допив чай.

– Какие у тебя планы на сегодня, сынок? – поинтересовалась мать.

– Как обычно, пляж. Там встречусь с Витькой Сомовым. Он пару дней назад тоже домой в отпуск приехал.

– А потом?

– Ну… Потусуемся на пляже, может, познакомимся с кем-нибудь. Потом куда-нибудь сходим. А что?

– Познакомимся с кем-нибудь – это в смысле с девушками?

– Ну да… Мам, ну что, я тебе должен все рассказывать?

– Нет-нет, сынок… Просто я подумала, что все равно с девушками ты встречаешься… Кстати, надеюсь, ты не забываешь позаботиться о своем здоровье? Ведь случайные связи…

– Ма-ам…

– Хорошо, хорошо. Просто я подумала, что зачем тебе встречаться с совершенно незнакомыми, случайными людьми? Кроме заразных болезней, ничего от этих встреч ждать не приходится. А я бы тебя познакомила с очень достойными девушками.

– Мама, мне не нужны достойные…

– Почему же, Валя? Жениться, как мне кажется, лучше все-таки на достойной.

– Снова здорово. Я же объяснил вчера, почему не могу жениться.

– Знаешь, Валентин, мы с папой сегодня всю ночь это обсуждали. И вот к какому мнению пришли. Ведь тебя же не завтра отправляют? Нет?

– Нет.

– Ну вот. А может быть, и еще на годик-два задержишься. А за это время у нас уже внук появится. И хорошо, что девушка из Ялты будет. Ребеночка, значит, обязательно сюда привезет. Будет нам с отцом хоть какая-то отрада. Ведь ты ж там будешь, в этом своем Гондурасе, а мы тут совсем одни-и… – Мать расплакалась.

Валентин поднялся, обнял ее за плечи, неуклюже пытаясь утешить:

– Будет тебе, мам. Может, еще и не скоро Гондурас-то…

– Вот-вот, и я о том же, – сразу же ухватилась за его слова мать. – Женись, Валя…

– Так нехорошо же девушек обманывать, – попробовал прибегнуть к последнему аргументу Валентин.

– А мы и не будем обманывать. Мы им просто всей правды говорить не станем.

Ну что тут будешь делать с такой вот постановкой вопроса? Валентин понял, что если он откажет матери и на этот раз, то попросту разобьет ей сердце. Пришлось ему знакомиться с ее «кандидатурами», проводить с ними время, изображая процесс ухаживания, как и положено послушному сыну. Хорошо еще, что модель поведения «очень достойных» мало чем отличалась от модели поведения «совершенно незнакомых и случайных», не то Валентин совершенно закис бы от скуки. И так – до самого конца отпуска, пока наконец-то не пришел вызов от Лобова.

Границу между Украиной и Россией Валентин пересек на поезде. Погранцы в его сторону и носом не повели, чего конечно же и стоило ожидать. Однако ж у Валентина легкое волнение присутствовало. Мало ли… Встречал его Лобов, как обычно, на стоянке, в своей «тойоте». К удивлению, в машине он был не один.

– Здравствуй, Валентин, – приветствовал его Лобов так, как будто они расстались только вчера и совсем не при экстремальных обстоятельствах. – Знакомься, это Саша Ракитин. Саша, это Валентин Василенко.

Они пожали друг другу руки. Вообще-то Валентин с Ракитиным был заочно знаком. Он как раз проходил процесс восстановления, когда Саша впервые отправился в прошлое. То есть видеть-то его он видел, но только спящим. Общаться же им друг с другом еще никогда не доводилось.

– Ну что, Роман Михайлович, теперь можно в прошлое дуэтом, а? Мы там таких дел наворотим! Да, Саш?

Оттого, что закончилась его вынужденная временная ссылка, от ощущения скорой возможности интересной и опасной работы Валентин испытывал такой душевный подъем, что ему хотелось затискать в объятиях близких и родных людей, боевых товарищей Лобова и Ракитина. Жаль, что с ними не было Веры. Уж с ней бы он точно расцеловался, не то что с этими буками. Лобов был занят – крутил баранку, выезжая на Земляной Вал (лезть к нему с такими нежностями сейчас было бы несколько странно), а Ракитин смотрел на Валентина так, как будто перед ним был не живой человек, а промытое до состояния абсолютной прозрачности стекло. Валентин даже слегка опешил.