Ревизор: возвращение в СССР 62 - Серж Винтеркей

Гриша с сомнением покачал головой, и сказал:

– Слушай, не уверен я, что это поможет.

– Почему? – удивилась Эмма.

– А с чего ты вдруг решила, что Бляхин сам все это затеял? Тут, скорее всего, кто-то серьезный его попросил. С чего вдруг обычный аспирант и ассистент начнет суетиться по такому поводу? И вряд ли он не знает, что у Ивлева серьезные покровители есть. Поручители-то в партию у Ивлева, если я правильно помню, самые что ни на есть серьезные. Тебе не кажется странным, что Бляхина это не волнует? С его очень низкой должностью и предстоящей сложной защитой…

Эмма широко раскрыла глаза. Подумав несколько секунд, она кивнула.

– Да, пожалуй, ты прав. Наверное, только тот, кто вообще ничем в жизни не интересуется, не слышал о том, кто именно у Ивлева является поручителями в партию. Захаров и Межуев – люди серьезные. Так что да, соглашусь с тобой. Вряд ли ассистент и аспирант сам мог решиться на такое…

– Так что ты лучше, – посоветовал Гриша, – пойди другим путем. Не давай узнать этому Бляхину, что ты в курсе. А хорошо подготовься и людей надежных подготовь, чтобы, когда он свою идею решит осуществить, они тут же дружно выступили. И очень положительно охарактеризовали Ивлева.

Поскольку ты не знаешь, в чем его будут упрекать, то, конечно, контраргументы заранее не подготовишь. Но, тем не менее, вполне может быть, что хватит и выступлений достаточно серьезных, весомых на факультете людей, чтобы парторганизация Бляхина не поддержала. Ивлев все же прилежный семьянин. По бабам не бегает. Водку с сомнительными личностями в кабаках не пьет. В драках однозначно не участвует. Трудолюбив. Так что, что бы там этот Бляхин не раскопал, вряд ли это что-то серьёзное.

– Забыла тебе сказать, – вдруг спохватилась Эмма. – Ивлев же сейчас поехал в частную поездку в Италию. Хотя я ему и не рекомендовала этого делать. Может быть, Бляхин это хочет использовать?

– Ну а что, вполне может быть, что и так. Италия всё же страна НАТО, – согласно кивнул Гриша. – Такой поворот вполне возможен. Но, к сожалению, заранее мы этого знать не можем.

– Верно, не можем, – вздохнула Эмма.

– И еще ты кое-что можешь сделать. А именно – устроить диверсию в ответ на диверсию Бляхина.

– Каким это образом? – спросила Эмма Эдуардовна.

– Да у меня сразу же пара вариантов наклёвывается. Первый вариант: раздобудь про него какой-то компромат, чтобы после его выступления тут же с ним выступить. И Бляхина так охарактеризовать, чтобы его словам никакой веры ни у кого не было. Разузнай, любовница у него, может быть, есть. Или работу свою он недобросовестно выполняет. Собери информацию по поводу него, наверняка есть же у кого про него спросить... Тем более что ты должностное лицо, он тебе, как аспирант, подотчётен. Имеешь право про него расспрашивать.

– Это хорошая идея, – закивала Эмма, оживившись, – тем более заведомо перспективная. Паршивый из Бляхина аспирант, должна я тебе сказать. Недовольны им и руководитель, и члены кафедры.

Гриша, улыбнувшись в ответ на ее энтузиазм, продолжил ее наставлять:

– Ну а второй момент: сделай так, чтобы Бляхину поступила какая-нибудь заведомо фальшивая информация про Ивлева. Которую легко было бы очень опровергнуть на партсобрании. Чтобы он её, изложив там, опозорился перед всеми… Он же не случайно к этому доценту пришел, правильно? Информацию он собирает. Значит, не удивится, если кто-нибудь к нему подойдет и скажет, что до него слухи дошли, что он информацию про Ивлева ищет. Пусть человек этот скажет, что тоже Ивлева недолюбливает и готов поделиться компрометирующей его информацией. Сам не готов с ней выступать на партсобрании, потому что опасается. Мол, у Ивлева слишком сильные покровители. Но если кто-то ее поднимет на партсобрании, то это было бы очень неплохо. Не все же Ивлеву процветать и преуспевать.

Услышав это, Эмма Эдуардовна обрадовалась...

Италия, Больцано

В офисе мы больше решили ничего не обсуждать. Я и так уже слишком много всего на Тарека вывалил. Пусть это обдумает, а я потом продолжу новые идеи выкладывать. Есть кое-что еще в запасе…

Ну и время на ужин отправляться в особняк Эль-Хажжей пришло. Нуралайн что-то серьезное хочет там устроить, по ее словам, в честь нашего возвращения в Больцано.

Всего-то несколько дней в поездке были, а именно вот такие у нее грандиозные планы. Но я ее прекрасно понимал – если ты домохозяйка, то надо же тебе чем-то заниматься? А когда у тебя много слуг в распоряжении, то особые вечеринки устраивать гораздо легче, чем без них. Да и денег полно. Ей надо только решение принять, и все тут же забегают.

Еды, в итоге, еще больше было на столе, и она была разнообразней, чем обычно. К своему удивлению, и пиццу на столе увидел, и пасту.

– Сегодня наняли повара из традиционного итальянского ресторана, чтобы он представил нам свои лучшие блюда, – радостно пояснила Нуралайн, заметив мое удивление.

Я даже, чтобы ее порадовать, попробовал одну из пицц, с колбасой и сыром. Не очень полезная еда, конечно, но сделал ее повар вкусно, надо признать. Тесто пышное, мягкое, ничего лишнего в пицце нет, гармония вкуса.

Пока ели, думал много о семье. Как-то неудачно я уехал. У Поли день рождения семнадцатого числа был. Даже подумывал позвонить и поздравить, но все же не решился. Ахмад все же теперь важный чиновник, вряд ли его обрадует, если особисты в его министерстве получат информацию от КГБ, что ему домой из Италии звонили. Так-то вроде как я свой визит с КГБ согласовал, но далек от мысли, что каждый сотрудник в КГБ теперь знает, что звонки от меня из Италии – это совершенно нормально, и никого кошмарить по этому поводу не надо. Более того, я очень надеюсь, что число тех, кто в курсе о нашем общении с Андроповым и наших с ним договоренностей очень невелико…

У Лехи Сандалова день рождения был девятнадцатого марта. Ну тут вообще без вариантов… Приеду уже когда, тогда и поздравлять буду.

И словно этого мало, двадцатого марта у Инны день рождения был…

Очень густо дни рождения легли, что есть, то