Юрий Валин - Запах снега

— Идем, — Лит подхватил Малого, силящегося дотянуться до упавшего лакомства, и шепотом сказал северянину: — Еще про хвост услышу — ищи себе другого друга…

Вновь снег скрипел под полозьями саней. Лит никогда не думал, что придется столько путешествовать. А ведь еще в Тинтадж возвращаться, потом в Дубник. Быстрей бы. Как-то нехорошо, что Малого непонятно кому оставили. Нет, нянька на первый взгляд показалось женщиной достойной — пухлой и улыбчивой, сразу видно — добрая. Сунула дитю пестрого тряпичного коника, — Малый только рот открыл, — не видел подобного чуда. Нет, все хорошо будет. Квазимодо торжественно обещал, что детеныша будут холить и беречь.

Эх, слишком много одноглазый шпион обещал. Например, сказал, что в Дубник за счет Короны можно будет съездить. Порядком удивился шпион, узнав, что у Малого именно там родня живет. Ну ладно, пока одноглазый в точноости выполнял все что наобещал.

Катили с ветерком. Два больших фургона, как у торговцев, только на зиму на полозья переставленные. С деревянными, обшитыми парусиной будками-домиками. Печка, провизии с избытком. Прямо безделье, а не путешествие. Четверка лошадей запряженных цугом, — резвые, сытые. Пятеро верховых, с виду охранники купеческие. Только двигался малочисленный обоз куда быстрее любых купцов. Сбавляли ход, если на тракте кто встречный-поперечный появлялся. Квазимодо ругался, задерживаться не хотел.

Всё чересчур быстро неслось. Лит спешки не любил. В лесу торопиться незачем. Раз начал дело, значит должен и представлять, когда его окончишь. Это у городских все быстрей-быстрей. Гонки на санях устраивают. Покойный дед рассказывал — еще недавно зимой из города в город никто не ездил. Не принято такое было, да и опасались. Не было никаких саней-домиков. Летом по тракту несколько торговых караванов пройдут и все. И куда мир торопится? Не к добру такая спешка.

Впрочем, эти пять дней пути сам Лит никуда не торопился. Натурально бездельничал. И друзья бездельничали. Дженни больше молчала, растирала руки мазями — долечивалась. Ёха или играл с одноглазым в заумную игру — шах-маты, или разговоры разговаривал. Любил северянин потрепаться. Квазимодо охотно разговор поддерживал, — сам болтун порядочный. Правда, в отличие от Ёхи, шпион хитроумно языком болтал. О чем не хотел сказать — не говорил, да так ловко темы менял, что Лит только на третий день такие хитрости и заметил. Но байки у одноглазого были интересные, этого не отнять. То про войны прошлые, то про дарков хищных-редкостных, а то и вовсе про далекие южные моря. Увлекательно.

Лит слушал, пытался научиться в шах-маты играть, следил, чтобы Дженни удобно было. И еще учился ремеслу. Ехали впятером, — компанию дополнял мужчина, по прозвищу Щет. Простой такой, невзрачный, одет тепло, незамысловато. Помалкивать предпочитал. Но руки у него были знающие. Лит быстро перенял, как нож по-новому точить, ремешки хитрыми узлами вязать, сапоги смесью бобрового жира и специального масла смазывать. Совсем перестали скрипеть сапоги, — на охоте большое дело. Много нового довелось узнать. Например, показывал Щет как из короткого колышка надежную ловушку сделать. Ох, и убийственная штучка, — Лит подозревал, что не на оленя такие ловушки ставят. Да, много чего молчаливый мужчина умел.

Лит учился, Ёха тоже присматривался. И Дженни смотрела, хотя и рта не раскрывала. Иной раз сам господин Квазимодо кое-что показывал. Видно, не всю жизнь в господах-шпионах ходил, — руки толковые.

Вообще, Лит бывшего Полумордого уважать больше прежнего стал. Шпион хоть и старшим в отряде был, — охранники, возницы, да и Щет, повиновались ему беспрекословно, но держался со всеми ровно, без крика. Топчанчик за занавеской уступил Дженни. Должно быть, и своим людям что-то шепнул, — на ведьму все смотрели спокойно, приставать никому и в голову не приходило. Еще одноглазый был умным. Может, даже чересчур. Лит поневоле начал себя вовсе уж дремучим неучем чувствовать. Ёха о своей необразованности и вслух не постеснялся заявить. Похоже, и Дженни шпиона по-настоящему зауважала. Хотя по-прежнему опасалась. Впрочем, ведьма всех опасалась. Такой уж характер осторожный.

— Морские змеи умные, — рассказывал Квазимодо. — Как люди. Ну, может чуть поглупее, но только оттого, что все время в воде живут. Но уж охотиться стурвормы умеют. Раньше паре ящеров взять драккар с сорока гребцами — было что чихнуть. Переворачивали корабль и кушали не торопясь. Люди для стурвормов — деликатесная редкость. Змеи смакуют-чавкают, а те из команды, кто еще жив, плыть среди обломков пытаются, да тонут от ужаса.

— Ты это сам видел? — недоверчиво спросил Ёха.

— Да где мне? Люди рассказывают, — шпион улыбнулся. — Может, и привирают. Я только пересказываю. Это там, на самом далеком океане такое творится. Кто ж там был, проверял?

— Хм, я в ящеров верю, ты не думай, — напирал упрямый Ёха. — Но, по-моему, они уже вымерли.

— Может, и вымерли. Может, кто и остался. Сейчас стурвормы людей сторонятся.

— Что так? Объелись? — ехидно поинтересовался северянин.

— Бьют их. Арбалеты сильные появились, эвфитоны. Это такие штуки, вроде большого арбалета.

— Ого! Ты их видел? — заинтересовался Ёха. — На колесах?

— Да больше на треногах или станках этаких, — сказал Квазимодо. — Я как-то картинку видел. Сложная штука эти стрелялки.

Судя по улыбке, врал одноглазый. Наверняка сам видел хитрое оружие. Ёха тоже сообразил, но не обиделся.

— Ладно, мы военные тайны не выпытываем. Что там с ящерами-то?

— А что с ящерами? Бьют их. Мясо не слишком вкусное, но шкура дорогая, — Квазимодо задрал ногу, демонстрируя сапог. — Вот, подметку гляньте. Переплатил, но они того стоят.

Все принялись щупать подметку, даже Дженни не удержалась. Толстая эластичная кожа странного темного цвета. Лит поскреб ногтем и убедился — видел такие сапоги. На Лягушке, что из знаменитого рода фуа, такая обувка была. Да и старший из речников, господин Жозеф, очень похожие сапоги носил. Так и чесался язык про диковинную встречу на реке рассказать, но Лит сдержался. Каждому доверию границы должны иметься. Господин Квазимодо сам тому пример показывает.

— Много чудес на свете, — вздохнул одноглазый. — В наших лесах их полно, а на морях еще больше.

— Далеко до моря? — немедленно заинтересовался Ёха.

— Если с караваном — за полгода запросто дойдешь.

— Сходить, что ли? — мечтательно прикрыл глаза северянин. — Люблю я покупаться, на теплом песочке поваляться.

Все засмеялись. Одноглазый пересел к Дженни. Они частенько негромко разговаривали, — похоже, по делу. Лит уже понял, что ведьму наняли следы прятать. Понятное дело — снег кругом, любой след глаз режет. Шпионское дело сложное. Но за Дженни беспокоиться пока нечего. Вот когда они делом займутся…