Моридун - Владислав Артурович Кузнецов

Аргентарий почуял чужие тяжёлые шаги и открыл глаза. Первой мыслью было понимание: такие уши пластиной с дырками не прикрыть. Нужно думать дальше! А то пробьют голову этой милой сиде, и…

— Чем я могу помочь благородной деве?

Данхэм всё-таки не только мастер-оружейник, но и глава коллегии. В состоянии отличить благородную воительницу от напялившей хороший доспех ополченки. Тем более, след от кольца-печати на указательном пальце левой руки холмовой девы есть, пусть и слабый. Зачем-то сняла… Вот доспех — оставила. На первый взгляд, кстати, вполне привычный, даже простоватый: лорика хамата без наплечников, плотного плетения, рукава до локтя, длина до середины бедра. Из сколько-то заметных людей такое носят в основном центурионы. Короткий рукав показывает нашивки на тунике, сам доспех сравнительно лёгок, а служба у них подвижная, да и в возрасте многие, в полновесной чешуе за молодыми солдатами им и не угнаться. Потому оружейные мастерские — точней, фабрика — Моридуна похожие кольчуги и делает… но только похожие. Стоит чуть приглядеться — начинаешь видеть удивительное. Незнакомый сплав. Плоские кольца — штамповка это правильно, в Моридуне тоже так делают, чтобы кольчуги лучше держали стрелы. Неясно, как её сплели целиком из отштампованных неразъёмных колец. Каждое пятое ковали прямо при плетении? Ни заклёпок, ни следов сварки тоже не видно. Истинно колдовская вещь: начинаешь разглядывать и понемногу сходишь с ума.

Досточтимый Данхэм вскочил — недовольно скрипнуло тяжёлое кресло, казённый стол сдвинулся молча.

— Погоди, не отвечай. Сам догадаюсь! Мешок пристрой вот сюда, не пропадёт… Теперь пройдись-ка. Повернись. Сделай замах — как бы оружием. Укол? Прямой удар, в зубы охальнику? Обухом, значит — или, скорее, пятой. Клинковое, а я-то думал… Так, теперь обычная атака. Ох ты, а если с коня? Конечно, не полумеч, наоборот, длинное, но не по-варварски длинное. А если рубануть? Не хочется? А если надо? Вот как ты так сжала кулак? Кольчужная перчатка же не даст!

— На мне нет кольчужных перчаток, — заявила сида, показывая свои полупрозрачные ладошки, — самое большее — тонкой кожи или суконные.

Данхэм кивнул.

— Должен был сам догадаться. Длинное, маневренное, колющее и самую чуточку режущее. Такого теперь даже девки не таскают, подавай им чего потяжелее, да ещё, дуры, требуют, чтобы с отвесом… Загоняют баланс в кончик клинка, чтобы рассекать доспех — так это хорошо, чтобы рубить бегущих, а не драться. А у нас сейчас враги серьёзные…

Данхэм показал, как держали старинную спату. И обычно — не голыми пальцами. Только — кольчужное полотно не передаст точно ни ощущение от рукояти, ни усилие с подушечек пальцев. Но тогда… так. Он сложил пальцы в тот же хват, что и сида. Получалось ловко: если руку чуть расслабить и позволить яблоку навершия устроиться в основании кисти, можно удобно колоть, но достаточно сжать пальцы — и вот клинок готов к рубке.

— Только тебе нужна защита для пальцев, — заметил Данхэм. — А то отрубят…

Наконец, обратил внимание на сиду, что смотрела на него очень-очень большими серыми глазами. Уши её, кажется, пытались переползти на макушку.

— Я это… — сказала озадаченная холмовая. — Я, почтенный мастер, деньги разменять. По крайней мере, над входом написано латинскими буквами: аргентарий.

— Аргентарий и есть. И, раз уж желаешь титуловать, так не почтенный мастер, а досточтимый магистр. Кстати, я золото фей с порога вижу.

— Лезть с обманкой к оружейнику, тому же кузнецу? У меня волосы длинные, но и ум не короче.

Довольно поправила растрепавшуюся копну на голове. Полезла в пояс, по-солдатски. На столе рядком улеглись новенькие номисмы — шесть золотых, бочок к бочку. На всех неподдельное изображение нынешнего императора, но это неважно: золото принимается исходя из пробы, а не чеканки. Это должно означать фунт доброго серебра… или полторы сотни чёрных от свинца милиарисиев Клотена, Защитника Западного Берега. И вот их велено принимать и выдавать словно полновесную монету!

Сида посмотрела на эти жетоны, вздохнула.

— И по какому реальному курсу их принимают?

— Здесь, да на ярмарке — как полновесные. Без ярмарки, в общем, тоже, разве попросят подсластить свинец свинцовым же сахарком. В Брихейниоге и Гвенте — за половину местной силиквы. В дальних странах — по весу серебра, то есть за пару фоллов. С Кередигионом мы не торгуем.

Сам вздохнул.

— Похоже, что это я тебе золото фей впариваю… Негоже так с крещёной душой. Поступим так. Тебе нужно хорошее оружие, тебе нужны наплечники, что ещё?

— Поддоспешник. Платье на подмену. Нормальный кинжал — то, что у меня на боку, это хвороста нарубить, а не врагов. Поесть. Отдохнуть. Переночевать.

Данхэм, впервые за разговор, улыбнулся. Ужасная холмовая дева со страшным именем, хотя христианка и не та самая, оказалась совершенно понятной, пусть и не для клириков папской миссии. Зато в этом городе хорошо понимают солдат! Воин не внушает опасения, если он одет, вооружён, обут, сыт, имеет кое-что в поясе — и занят делом. Вообще любым, но лучше — интересным и полезным для себя.

— Вот и славно. — сказал аргентарий. — Главы коллегий у нас могут принимать пожертвования от патронов в любой монете, хоть эфиопской. И никто не может запретить коллегии поднести своей гостье в подарок оружие или новое платье. Потому скажешь, что ты от меня… Хотя нет! Есть идея понадёжней. Ангарат! Ангарат, почему я тебя ещё не вижу? Ангарат верх Лорн, если ты немедленно не спустишься, то не увидишь настоящую сиду!

Наверху — зашуршало, заскрипело, затопало. Что поделать — после давних городских боёв базилика выгорела. Мраморные колонны на подмену рассыпавшимся от огня нашлись, а вот полы на втором этаже настелили временные — в одну доску. Из года в год в городском совете, что заседает в иные дни вот в этой самой апсиде, обсуждают: где найти деньги на достойный ремонт базилики? Из года в год находятся более важные дела, а деревянный настил подновляют по мере износа третью сотню лет…

Впрочем, Ангарат верх Лорн, кажется, считает простой деревянный пол под ногами само собой разумеющимся и совсем не страдает от того, что не попирает ногами искусную мозаику. Другие у неё беды. Сейчас вот, возмущается:

— Досточтимый магистр, я уже не маленькая, чтобы меня на добрых соседей выманивать или пугать букой… Аааа! Она настоящая!

Внучка, чернявая и сероглазая, как галка, по-птичьи склонила голову и разглядывает диковину — то одним глазом, то другим, то обоими.

— Точно настоящая… Дедушка, ты лучший на свете!

Со времён порки Данхэм был для