Юрий Валин - Запах снега

— Сдурел? — возмутился Ёха. — Я же говорю — рванет так, что до луны долетим.

— Нужно все концы спрятать, — бормотал шпион. — Прошляпили, проспали. Король всех перевешает и прав в этом будет. Как? Здесь их под сотню рыл. Всех нужно… Всех до единого. Всё погубят, накипь сосучая, анохи дурашлепые…

— Ты чего? — Ёха ухватил одноглазого за рукав. — Что ты в панику впадаешь? Мы их теперь можем та-аак к ногтю прижать. Ого! Полгоры снесем.

— С собой их сжечь, что ли? — шпион сидел, стиснув зубы. — Меня Теа и у предков найдет, на куски порвет. Нельзя мне подыхать.

— Зачем подыхать? Сжечь эти боеприпасы нельзя, а взорвать запросто. Бикфордов шнур, или просто дорожку насыпать… — Ёха залихватски сплюнул.

— Сможешь? — Квазимодо поднялся.

Лит даже рот открыл — таким бледным он королевского шпиона еще не видел.

— Отчего не рискнуть? — Ёха ухмыльнулся. — Устроим салют, сам Светлый удивится.

— Тогда нужно в мастерскую заглянуть, — одноглазый снова стал самим собой — деловитым и уверенным. — Пока зрителей нет, заглянем, полюбопытствуем над чем трудятся. Лит, стой здесь, часового изображай.

— Так я лучше в кузню, — заикнулся углежог. — Я, может, лучше пойму…

— Здесь стой, — резко приказал шпион. — И дверь прикрой. Согнись и мерзни, чтобы и подозрения не мелькнуло.

Дверь Лит прикрыл тщательно. Замок поверх петель приладил. Одноглазый с Ёхой исчезли, со стороны мастерской по-прежнему доносилось размеренное постукивание молота. Лит прислонился спиной к двери, закутался в плащ. Вообще-то, прислоняться к двери не хотелось, но покойный часовой торчал в такой позе. Надо же, напридумывают горючих порошков. Как будто человека и по-простому убить сложно. И что же это за оружие такое, что шпиона аж затрясло? Тайное оружие. Хм, тайное, но Ква о нем явно слыхал. Хотя, похоже, своими глазами, (в смысле, глазом), видеть эту тайну одноглазому не приходилось. А Ёха, дурень, обрадовался. «Порох… да мы… да я». Дурень. Если тайна серьезная, то долго с такой не проживешь. Ну, если ты королевский советник или шпион с титулом, может еще и выкрутишься. А если Пришлый безродный или углежог? Ой-ой-ой! То-то одноглазый так глянул. Дружба дружбой, болтовня да байки — это одно, а шпионство — нешуточное дело. Одноглазый простодушных дурачков может и пожалеет, но как нужно Короне сделает. Вляпались. По самое горло. Или нет? Одноглазый не захотел, чтобы мастерскую лишний человек видел. Выходит, Ёхе уже все равно на что смотреть, а углежог еще подышать может? Вот, за ноги такую жизнь, на мачту её колом…

Мимо конюшни протащился какой-то человек, — без оружия, в рабочем фартуке. Должно быть, мастеровой. К Литу, слава богам, подходить не стал. Только глянул мимоходом. Лит еще больше ссутулился, сонно оперся на копье.

Ёха с одноглазым выскочили из конюшни, перебежали к двери склада.

— Не рассмотрели там толком ничего, — объяснил Ёха. — Гнут кольца какие-то, а для чего — не понять.

— Нужно мастерские тоже сжечь, — угрюмо пробормотал Квазимодо.

— Сначала пехоту подчистим, — ухмыльнулся Ёха.

— Это в первую очередь, — согласился шпион. — Чем меньше их будет, тем лучше.

— Еще лучше, чтоб совсем не осталось? — спросил Лит.

Квазимодо глянул ему в глаза:

— Быстро соображаешь, углежог.

— Чересчур быстро?

Одноглазый взгляда не отвел:

— Нормально. Раз есть вход, найдем и выход. Слово даю.

Ёха разговор, видно, не понял, пробормотал, разглядывая дверь:

— Сделаем. И не такие штуки делали. Вот как бы «крестовых» поближе подманить?

— Вот это без проблем, — мгновенно сказал Квазимодо. — Командуй когда нужно подманивать…

Лит всё торчал у двери с чужим копьем. Ёха возился внутри, что-то переставляя, перекатывая и шепотом отпуская короткие чужеземные проклятья. Лит едва сдерживался, чтобы не подогнать друга, — того и гляди кто-нибудь нагрянет. Квазимодо наверняка уже взобрался к егерям, и они заняли позиции. Ох, как бы Дженни не надоело скучать на посту в «гнезде». Ведь полезет ближе, попадет «в самый шухер», как любит говорить Ёха.

Наконец, высунулась взмокшая физиономия северянина:

— Спокойно?

— Я всех уговорил попозже зайти.

— Молодец, — Ёха выставил за дверь вскрытый бочонок, пятясь вдоль скалы, принялся вытрясать из него дорожку серо-бурого порошка. — Оказывается, минновзрывные работы — еще та волокита. Ну, сейчас и амбец будет.

— Не гони, я и так на пределе, — с тоской пробормотал Лит.

— Сейчас оживишься. Глефу мне оставишь?

— Дарю. Мне без нее удирать сподручнее.

— Да я потом верну, — Ёха извлек огниво, скептически его осмотрел. — Сейчас бы коробок спичек.

— Тьфу! Ты болтать прекратишь или нет?

— Ну что с тобой, с угрюмым, разговаривать? Вали отсюда за тот цех секретный. По шуму сообразишь, что дальше делать.

— Ты шустрее драпай.

— Не сомневайся. Только ты через конюшню проскочи. Денники отопри и ворота приоткрой. Может, спасутся лошадки. Они-то ни в чем не виноваты.

— Да что им сделается? Стена вон какая бревенчатая.

— Не будет стены, — пробормотал Ёха. — Вали отсюда. Ну, даешь подрыв иезуитского змеиного гнезда!

Через конюшню Лит проскочил мигом. Пооткрывал задвижки денников, в полсилы пнул ворота. Лошади смотрели удивленно, мертвецы, сваленные в углу, возражать не пытались.

Придерживая топор, Лит скорым деловым шагом миновал стену кузни, вышел к реке. Чуть не налетел на лысого человека. Тот, задрав кожаный фартук, мочился с невысокого обрывчика. Мастеровой удивленно уставился на Лита, углежог сосредоточенно кивнул, глянул на реку, и принялся возиться со своими штанами.

— Эй, а ты кто? — поинтересовался мастеровой, заканчивая со своим занятием.

— Жог, я. С десятником приехал. Выступили наши легионы-то. Насчет указа слыхал?

— Указа? Нам не говорили.

— До сего дня в секрете держали, — со значением намекнул Лит, возясь с одеждой. — Вот демоны его задери, пока рассупонишься…

— Летом полегче, — засмеялся мастер. — Так что за указ-то?

— Так о войне, — Лит ткнул пальцем за реку. — Вон там, выходит, враг главный.

Мастеровой машинально глянул на заречный лес, и в этот миг Лит одной рукой схватил его за лицо, а другой ударил ножом. Ударил, как шпионы учили — в печень, да с поворотом клинка. Человек мигом ослаб, колени подогнулись, осталось только подтолкнуть к обрывчику. Лит потряс рукой — мастеровой успел конвульсивно стиснуть зубы, но до крови прокусить мозолистую ладонь углежога было непросто. Внизу блестела лысина мертвеца. Лит скатился к нему, но тут же полез обратно, надо бы видеть что происходит.