"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

Это был, конечно, уже совсем другой человек. Он отнесся к неожиданному появлению старого друга с мальчишеской радостью – совершенно искренней, но Лэйми обнаружил, что просто не может смотреть ему в глаза. Очень яркие, они словно вбирали в себя его душу, превращая каждый взгляд Охэйо едва ли не в дар божий. При этом казалось, что они расстались лишь вчера. Они говорили о вещах, которые любому другому показались бы чушью: о их прерванных играх, о «кладе» – коробке с безделушками, которую зарыли под расщепленным деревом, и только потом – о вещах более важных: о том, как они жили всё это время. Лэйми понимал, что говорит в основном он один, но это его мало трогало. Когда он рассказал, как его пытались продать в рабство, Охэйо вдруг рассмеялся, словно заяц из мультика.

– Что в этом забавного? – спросил Лэйми. Он был неприятно поражен весельем друга.

– Приятно знать, что я настолько популярен, – Охэйо видел, как Лэйми раздражен, но это его явно не трогало. – Ты вряд ли понимаешь, насколько тебе повезло. Старина Хиббл редко упускает свою выгоду.

– Ты его знаешь?

– Конечно. Он влиятельный человек.

– А тот, кому он звонил?

– Джак Овао. Один из самых жестоких работорговцев. Его отец пытался похитить и меня, когда мне было лет двенадцать.

– И?..

– Я не сказал «пытался»? Ему не повезло: он умер лишь после шестнадцати дней пыток. Иногда принадлежать к Правящему Дому бывает очень полезно. Вот с тех пор они меня и боятся.

– Но ты знаешь их, и не...

– Я давлю гадов, когда они лезут мне под ноги, но я не гоняюсь за ними специально: это мой город, но и их тоже. Я не лезу в их дела, они – в мои. Иное... слишком обременительно.

– Но ты мог бы...

Охэйо молча отвернулся, глядя в сторону.

– Прежде, чем парни из Тайной Стражи нашли меня, прошло три дня. Я не лишился невинности – она стоила слишком уж дорого – но плети я попробовал. Это было, вообще-то, очень полезно. Наверное лишь поэтому из меня не вырос очередной глупый, избалованный принц.

Охэйо ещё помолчал, потом повернулся к нему.

– Рабство – вполне заслуженная участь для некоторых действительно плохих людей. Я делаю то, что могу делать.

Какое-то время они оба молчали. Охэйо спокойно разглядывал его.

– Есть ещё что-то, чего ты хочешь – и не решаешься мне рассказать, – наконец сказал он. – Поверь мне, я это чувствую. И это «что-то» не очень для тебя приятно. Я прав?

Какое-то время Лэйми ошалело смотрел на него. Его сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. Он понятия не имел, как Охэйо догадался, – но молчать и дальше было бы уже просто стыдно. Он рассказал всё о том, как его пытались соблазнить, – это не заняло много времени. Когда он закончил свою печальную историю, Охэйо снова рассмеялся.

– Что в этом забавного? – повторил Лэйми. Он был запоздало смущен своей откровенностью, у него горели уши.

– Приятно знать, что ты настолько стоек.

– Ты смеешься так, словно я упустил единственный шанс в жизни, – обиженно сказал Лэйми.

Охэйо посмотрел ему в глаза. Его лицо стало очень серьёзным.

– Нет. Я смеялся над тем, какой опасности ты избежал, не заметив. Если бы ты... соблазнился, я бы тебя убил.

Лэйми звонко рассмеялся, но лица Охэйо улыбка не тронула.

– Это правда, Лэйми. Гиты веками трахают своих мальчиков – а ойрат сжигают извращенцев на костре и даже потерю невинности до брака считают позором. Гиты подыхают на склонах Верхнеянского хребта, корчуя пни, и все честные люди в Союзе плюются, услышав их имя. Ойрат правят одной половиной мира и пользуются уважением в другой. Возможно, до тебя не дошло, но второе – это следствие первого. Это простые правила, но их нужно соблюдать: они дают силу.

Лэйми кивнул. Как ни странно, но столь простые вещи почему-то не приходили прежде ему в голову. По его спине пробежал холодок, когда он понял, что Охэйо вовсе не шутил; но всё это осталось уже позади, и он спокойно кивнул.

Ещё секунду они смотрели друг на друга. Потом Охэйо улыбнулся ему – так, что по коже парня пробежали мурашки. В улыбке не было угрозы – только насмешка и предупреждение – но она, по меньшей мере, заставляла уважать убеждения Аннита.

– Честность за честность, Лэйми, – спокойно сказал он, опуская глаза; его улыбка стала мягче.

Лэйми смутился; у него горели уши. Пусть бессознательно, но все эти годы он представлял Охэйо именно принцем из детской книжки: хрупким созданием неземной красоты и неопределимого пола. Но это был человек другой породы – из тех, что рождены пасти, а не бежать под бичом.

Охэйо между тем полез в карман своего длинного одеяния, достав оттуда серый датапад – такой же, как у Вайми. Его ловкие пальцы пробежали по кнопкам; он поднес датапад к уху и через несколько секунд сказал:

– Хиббл? Привет, это Охэйо. Аннит Охэйо. Я очень рад, что ты проявил благоразумие в отношении моего друга. Я буду молиться за то, чтобы один из моих покровителей навестил тебя и передал все возможные благодарности... ну, в пределах разумного. Не из Старших, конечно. Я думаю, что Ран-Тегот...

Лэйми невольно рассмеялся. Ран-Тегот был одним из самых гнусных чудовищ в пантеоне Древних – мерзкое головоногое, которое переваривало свои жертвы заживо. Для человека мнительного визит такой твари во сне был бы столь же фатален, как и наяву.

– Хорошие рефлексы следует поддерживать, Лэйми, – сказал Охэйо, и было видно, что сейчас он сам едва сдерживает смех. – А теперь – к черту всю эту сволочь. Возможно, ты мне не веришь, но эти восемнадцать лет я тоже мечтал с тобой встретиться. Будем веселиться!

Потом они ели какие-то совершенно незнакомые и поразительно вкусные вещи, болтали и смеялись. Но Лэйми явно перебрал чудесного гитоградского вина, в голове у него всё поплыло, так что участвовать во всём этом долго он просто не смог. Он едва помнил, как оказался в какой-то темной комнате, на чуть влажной, прохладной постели, а потом просто уснул...

1.

Проснувшись, Лэйми долго не мог понять, где это он, как тут оказался, и что из случившегося вчера было сном.