Попаданец. Маг Тени. Книга 14 - Серг Усов
— Любезный, до Московского вокзала довези, — не став дожидаться окончания разборок он сел в ближайшую пролетку.
— Конечно, господин барон, — извозчик быстро разобрал вожжи, бросил презрительный взгляд на коллегу и прикрикнул на лошадку: — Н-но пошла. Сейчас я вас мигом домчу.
Мигом, не мигом, но минут за двадцать они до вокзала добрались. Расплатившись с извозчиком, добавив пятак, принятый с благодарностью, попаданец отправился к кольцу конки. Оказавшись в плотном людском потоке, особо не скрываясь, воспользовался Даром иллюзии и сменил свой настоящий облик на внешность не раз им виденного грузчика из продуктового магазина, крепкого мужика с вечно мрачным выражением лица. Даже если кто-то сейчас и увидел применение магии иллюзий, это не удивит, не такой уж редкий этот считающийся мало полезным Дар. А мало ли, с какой целью дворянин решил им воспользоваться?
Район, где проживал Рябушкин в предоставленной и оплачиваемой ему государством пожизненно комнате, имел дурную репутацию. Нет, опасаться случайным прохожим там нужно было только с наступлением темноты, а до неё ещё далеко, но Немченко предпочёл перестраховаться, не хотел привлекать к себе внимание. Всё ж дворянину в тех кварталах делать было нечего. Да и не нужно давать даже малейшего шанса связать его появление с последующим исчезновением старого инженера-железнодорожника.
Вагон конки долго ждать не пришлось. Это была не первая поездка попаданца на вначале экзотическом для него транспорте, так что, теряться он не стал, сразу же поспешил распихивая других пассажиров занять сидячее место и не оказался среди тех нескольких горожан, которым с самой первой остановки пришлось ехать стоя. Никто взрослого здорового мужика не упрекнул в том, что он не пропустил вперёд женщин или полуслепого старика, как раз попавшего в компанию стояльцев. Несколько неприязненных взглядов Андрей на себе всё-таки поймал, только упрекать угрюмого здоровяка никто не рискнул. Кондуктор, молодой парень в приплюснутой как блин шляпе, тоже ничего не сказал, взял три копейки и выдав взамен медяка маленький талончик.
Окон в вагоне не было, их на лето снимали, барон Рогов положил локоть на парапет и стал смотреть на улицы и площади. Здесь ему проезжать или проходить ещё не доводилось, но дорогу он хорошо знал по карте города. И сейчас сверял полученные данные по ней с тем, что видел своими глазами, заодно размышляя о предстоящем перемещении старого инженера в Герталу.
Рябушкин конечно же не являлся каким-то особо ценным специалистом, однако всё ж многое знал и умел. Главной причиной того, что Великий Анд остановил на нём свой выбор, являлись даже не только и не столько старость и близость смерти инженера-железнодорожника, сколько то, что его-то уж точно никто искать не кинется. Свою супругу Николай Викторович схоронил ещё шесть лет назад, его единственный сын задолго до этого, бросив жену с двумя детьми, отправился с какой-то актриской за океан, наплевав и на родителей, с тех пор от него не было ни слуху, ни духу. Невестка же Рябушкина, как и оба его внука, своего свёкра и деда не желали видеть категорически. Он даже не знал, где те теперь живут. В общем, самый подходящий вариант. Оставит домовладельцу письмо, что уехал к сыну и в комнате больше не нуждается, и всё.
— Освободи проход, пацан, — сказал он, поднимаясь и направляясь к выходу из вагона, когда показалась часовня святого Луки. — Ты мне тут ещё позыркай, нахалёнок, уши оборву. — пригрозил, но претворять угрозу в жизнь не стал, высочив в дверной проём, едва лошади остановились.
Глава 5
От трамвайной — или как правильно? — Немченко не знал — коночной? — остановки он направился вглубь дворов, состоявших из двухэтажных деревянных домов барачного типа. Будто вернулся в раннее детство, у него бабка по отцовой линии в таком доме свой век доживала. Родители Андрея всё переживали, успеет она под расселение нормальную квартиру получить или нет, потому что комната считалась ведомственной и приватизации не подлежала, а вот полученная однушка да. Успела. Совсем чуть-чуть правда потом прожила, но этого хватило и на приватизацию, и потом продать. Часть метража той двушки, где потом обитал Андрей, как раз и являлась бабулькиным наследством.
За этими воспоминаниями не сразу сообразил, что зашёл немного не туда. Достал из кармана листок со схемой прохода, которую сам себе нарисовал по карте города, вернулся к тропинке — здесь не имелось ни даже мелкого участка мощённых камнями дорожек, только натоптанные — и зашёл в следующий двор образованный тремя стоящими буквой П бараками. Всё как и должно быть — один сортир на пять кабинок, заросший по бокам и сзади кустарником, колонка в центре двора, из которой в этот момент качая рычагом набирала воду в ведро какая-то сильно пожилая и измученная тётка в сарафане, скамейки у единственных подъездов и цветник рядом с колонкой.
На одной из лавок, как раз той, что была вкопана у подъезда, к которому попаданцу, посмотревшему на табличку с номером дома, требовалось свернуть, сидели три пацана лет пятнадцати в несвежих рубахах-косоворотках. На одном из них был надет картуз. Вот ещё свидетели появления незнакомца в их скромном дворе, мысленно хмыкнул Великий Анд. Впрочем, какие это свидетели? Свидетели чего? Что какой-то похожий на уставшего после работы грузчика вошёл в барак, а, как вышел, никто не видел? Так гость мог и заночевать у кого-нибудь, или выйти позже, или вообще покинуть дом через окно. И потом, куда парнишки с своим недоумением пойдут? В полицейский околоток? Даже не смешно.
— Не заблудился, дядя? — спросил тот, что в картузе, сплёвывая шелуху. Все трое лузгали семечки, мусоря прямо себе под ноги. — Подсказать чего?
— Папаше своему подскажи, — намеренно грубо в соответствии с принятым обликом бросил Великий Анд. — Без щеглов как-нибудь обойдусь.
Глаза сидевшего рядом пацана чуть сузились, обещая грубияну-незнакомцу, в случае позднего возвращения по темноте, массу неприятностей. Наверняка соберут толпу и попытаются дядьку проучить. Да и пусть мечтают. У попаданца это вызывало не только насмешку, но и некоторое чувство ностальгии. Успел ещё застать времена, когда вечерами по неосвещённым улицам надо было перемещаться крайне осторожно.
Он открыл заскрипевшую как несмазанное тележное колесо широкую дверь и оказался перед деревянной лестницей. Ему надо на второй этаж, и он начал подниматься, не прикасаясь к перилам. Подцепить какую-нибудь заразу барону Рогову не страшно, однако и чувство брезгливости никто не отменял, а на перилах имелись следы грязи, словно кто-то намеренно их испачкал.
Поднявшись, угадал,