"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— От тысячи до тысячи трёхсот километров. В зависимости от нагрузки.

— Нормально. Линия фронта далеко от Житомира сейчас?

— Точно не скажу. От Житомира до Киева по прямой сто тридцать три километра, а Киев немцы пока не взяли. Но я бы не советовал туда лететь, если ты собрался захватить самолёт. Через неделю Гудериан завершит разгром сороковой армии Кузьмы Подласа, а в ночь на девятнадцатое сентября немцы возьмут Киев. В котле окажется полмиллиона советских солдат… Полный разгром. Оно нам надо?

— Надо, — ответил Максим. — В Германию я точно не хочу. Убьют меня там. Или законопатят так, что не вырваться.

— А на фронте не убьют? И меня вместе с тобой, кстати. Потому что без тебя мне не выжить.

— Не ссы, прорвёмся.

Пока разговаривали, выгрузились из кузова, и Максима отконвоировали в самолёт. Там усадили на откидную скамью и приковали к металлической опоре снизу.

Через пять минут послышался шум моторов.

Легковые, определил Максим. Две машины.

Хлопнули дверцы. Голоса. Шаги.

Пригнувшись, в самолёт вошли трое немецких офицеров. Оберст и два майора. Все трое с туго набитыми портфелями. Вслед за ними поднялся штандартенфюрер Пауль Кифер.

Оберст мазнул по Максиму неприязненным взглядом, обернулся к Киферу.

— Не понимаю, штандартенфюрер, — проговорил скучным голосом. — Неужели этого русского нельзя отправить в Германию как-то иначе? Поездом, например. Терпеть всю дорогу его вонь — это, знаете ли, слишком.

— Ничего не могу поделать, господин оберст, — Максиму показалось, что в голосе Кифера прозвучала хорошо скрытая насмешка. — Приказ самого Генриха Мюллера[164]  Надеюсь, вы не станете оспаривать распоряжение группенфюрера?

— Разумеется, нет, — буркнул оберст и демонстративно уселся на скамью подальше от Максима. — Честь имею, господин штандартенфюрер.

— Счастливого полёта, — Кифер бросил последний взгляд на Максима, словно убеждаясь в том, что тот никуда не делся, и вышел.

Кто-то из экипажа самолёта убрал трап и захлопнул дверь. Загрохотали, набирая обороты, моторы.Самолёт тронулся с места. Сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее побежал по взлётной полосе и, наконец, поднялся в воздух.

Максим подождал, пока Ю-52 набрал высоту (не более полутора километров по его прикидкам) и покосился на своих конвоиров. Стрелок справа и ефрейтор слева уже клевали носами Нет такого солдата, который упустит свободную минуту, чтобы поспать, подумал Максим.

Что ж, приступим.

Он перешёл в сверхрежим и сразу же погасил шумовые сигналы, чтобы не оглохнуть от рёва двигателей.

Достать заколку-отмычку и освободиться от оков — меньше секунды.

Ефрейтор слева даже глаза открыть не успел, как получил удар по горлу ребром ладони. После чего-то ли всхлипнул, то ли всхрапнул и повалился на скамью.

Автомат уже был в руках Максима.

Хорошо, что гипс на левой руке не закрывает пальцы, подумал он. Отвёл назад затвор и влепил короткую очередь из трёх патронов в грудь стрелку, который открыл глаза, почуяв неладное, и пытался вскочить с винтовкой в руках.

Стрелок рухнул на пол. Тело дёрнулось пару раз и затихло.

Мёртв.

Меньше трёх секунд на всё про всё.

Теперь офицеры.

Один, молодой подтянутый майор, ростом и статью напоминающий самого Максима, отставил в сторону портфель и уже был на ногах. Но пистолет из кобуры вытащить не успевал. Никак.

Максим нажал на спусковой крючок.

Он не боялся пробить насквозь обшивку «юнкерса». В-первых, высота относительно небольшая. А во-вторых, стрелял он точно.

Четыре пули швырнули майора на пол. Максим знал, что тот уже мёртв и навёл автомат на оставшихся двоих — оберста и второго майора.

Те, словно по команде, подняли руки.

Максим шагнул к ним, молча избавил от оружия, швырнув пистолеты в хвостовую часть самолёта, и ловко приковал левую ногу оберста к правой ноге майора.

— Сидите смирно, — приказал так, чтобы его услышали. — Тогда, может быть, останетесь живы.

После чего подобрал винтовку стрелка, забросил её за спину и шагнул к дверям, ведущим в кабину пилота.

Вовремя.

Дверь открылась, и оттуда выглянул один из членов экипажа.

— Что здесь… — начал он и умолк, — ствол автомата упёрся ему в грудь.

— Хенде хох, — сказал Максим два слова, известные любому советскому человеку, и ткнул немца стволом в грудь.

Тот покорно поднял руки.

— Ты кто? — спросил Максим.

— Штурман, — кадык немца нервно дёрнулся. — Штурман Ганс Шольц.

— Что там, Ганс? — послышался окрик одного из пилотов.

— Самолёт захвачен! — крикнул в ответ Максим. — Ваш штурман у меня на мушке. Делайте, что говорю, и никто не пострадает.

С того места, где он стоял, было видно, как обернулись оба пилота.

При виде штурмана с поднятыми руками и стоящего за ними Максима их глаза расширились.

— Разворачивайте самолёт! — приказал Максим и продемонстрировал автомат. — Курс — за линию фронта, к русским!

— Чёрта с два! — ответил один из пилотов. Тот, что сидел слева. Видимо, командир. — У меня приказ доставить пассажиров в Берлин, и я намерен его выполнить!

Максим обернулся.

Оберст и майор покорно сидели рядышком и старались не шевелиться.

Убитые солдат-стрелок и майор лежали на полу, и под ними уже натекли лужи крови. Ефрейтор тоже валялся на полу, но Максим знал, что рано или поздно тот очнётся.

— Как скажете, — сказал Максим, отвёл автомат чуть правее и выстрелил одиночным.

Пуля