Недобитые. Том 1. - Александр Шевец

С соседнего стула она забрала короткий мужской плащ. Он был ей велик, но закрывал разорванную рубаху и держал тепло.

Во дворе ветер сразу пробрался под мокрую ткань. Низкие облака закрывали почти всё небо; справа чернела конюшня, за ней сарай и длинный навес, у противоположной стороны двора стояла небольшая постройка Горса.

Лес начинался сразу за оградой. Вершины елей качались в темноте, а со стороны южного тракта изредка доносился далёкий стук колёс.

Собака у сарая подняла голову и заворчала. Ильва остановилась за пределом цепи; последние недели она бросала псу объедки, когда её выводили во двор, и теперь он узнал голос.

— Тихо. Лежи. Я тебя не трону.

Пёс ещё немного поворчал, потом опустил морду на лапы. Ильва пошла к постройке Горса, придерживая ладонью повязку на боку.

Третий ключ подошёл к замку. Внутри пахло кожей, воском и горькой сапожной мазью; у дальней стены стоял сундук, под окном — стол, на деревянных крюках висело оружие.

Среди оружия висел её лук. Ильва узнала тёмную царапину на нижнем плече ещё у двери; рядом была снятая тетива, под крюком стоял колчан.

Из оставшихся стрел две были с испорченным оперением, остальные ещё годились. Ильва отложила негодные в сторону и взялась за тетиву.

Натягивать её пришлось медленно. Когда Ильва наклонилась, рана сразу потянула бок, поэтому она упёрла нижнее плечо лука в сапог и закончила стоя. Спина и плечи помнили привычное усилие, хотя руки за месяцы плена заметно ослабли.

В сундуке лежали одежда, ремни, несколько кошелей и пачка бумаг. Имена и цифры Ильве ничего не говорили, зато возле дна нашёлся небольшой кожаный мешочек с металлическими бляхами.

Большинство было обычными дорожными отметками с зарубками и буквами. Одна отличалась: круглая медная пластина с выбитым кругом и узким разрывом внизу.

Такой знак Ильва уже видела. Несколько недель назад во двор приехала крытая повозка, в которую посадили троих пленников из соседнего сарая — пожилого мужчину, женщину с распухшей губой и мальчика, который всё спрашивал, куда везут его мать.

Возле заднего колеса на коротком ремешке висела такая же медная бляха. Тогда Ильва решила, что знак принадлежит хозяину повозки; теперь такая же лежала среди вещей Горса.

Она сунула бляху в карман и взяла несколько монет. Там же нашлись твёрдый хлеб, копчёное мясо, сушёные яблоки, небольшая фляга и огниво; всё это ушло в свёрток вместе с запасной рубахой.

На стуле лежал пояс Горса, рядом стояли его обычные сапоги. Дорожных сапог и плаща не было, значит, он действительно уехал не на несколько часов по двору или к соседнему лагерю.

Ильва задержалась у стола, глядя на бумаги. Забрать всё она не могла, разбираться в чужих записях тоже было некогда; если Горс вернётся ночью, встречать его здесь она не собиралась.

В конюшне стояли четыре лошади. Две принадлежали людям Горса, третью запрягали в небольшую телегу, четвёртая хромала; брать лошадь Ильва не стала — по ночному лесу животное оставит след лучше любого человека, а на дороге её заметят издалека.

Она открыла наружный засов. Первую лошадь пришлось вывести за повод, две другие пошли следом; хромую Ильва оставила в открытом стойле.

У сарая собака снова поднялась. Ильва откинула крючок на калитке и отступила в сторону, оставляя проход свободным.

— Хочешь — иди.

Пёс несколько мгновений смотрел на открытую калитку, затем сорвался следом за лошадьми. Топот быстро ушёл между деревьями, и двор снова стих.

Ильва перенесла под навес две охапки сухой соломы, добавила щепу и старую рогожу. Сумку, лук и плащ сначала вынесла за ворота и спрятала за большим камнем у леса; если огонь разгорится раньше времени, возвращаться за вещами во двор не придётся.

В общей комнате очаг почти погас. Ильва набрала живые угли железным совком, перенесла в старой миске к навесу и высыпала под солому; сверху легли щепки и рогожа.

Сначала пошёл дым. Потом внутри соломы появился слабый огонёк и побежал по сухим стеблям.

Ильва не стала подбрасывать ещё. Ей нужно было, чтобы пожар разгорелся уже после того, как между ней и лагерем окажется лес.

Перед выходом она заглянула в дальний сарай. Там не осталось людей — только пустые цепи, два деревянных ошейника, старые одеяла и грязная солома; рядом в пристройке лежали ящики с зерном, инструмент и железные обручи для колёс.

Под навесом дым уже густел. Через открытую дверь общей комнаты были видны край лавки и ноги убитого; Ильва забрала вещи за камнем и ушла между елями, не выходя на дорогу.

Первые сотни шагов она прошла быстро. Земля после дождя была мягкой, в низинах стояла вода; Ильва выбирала старую хвою, корни и каменистые места, а у ручья вошла в воду и несколько десятков шагов двигалась по руслу, прежде чем выбраться ниже по течению.

За спиной между стволами постепенно появился оранжевый свет. Над лагерем поднимался дым, где-то далеко заржала выпущенная лошадь; Ильва посмотрела туда один раз и ушла глубже в лес.

Боль вернулась примерно через час. Шаг становился короче, левый бок тянуло при каждом подъёме; между двумя валунами Ильва остановилась, подтянула ослабшую повязку и съела немного хлеба.

Верхний слой ткани пропитался кровью, но дальше она почти не текла. Последние месяцы тело привыкло к четырём стенам и короткому двору, поэтому икры быстро налились тяжестью, ступни горели, ремень колчана натирал плечо.

До большого тракта Ильва вышла не сразу. Сначала по лесу стал доноситься скрип редких телег, потом между деревьями показалась сама дорога — широкая, разбитая дождём, с канавами по краям; она тянулась с севера на юг через леса северного Лоэрна.

По этой дороге к югу лежал Дом Дорожной Присяги, название которого Ильва несколько раз слышала от людей Горса. Она не знала, сколько до него идти пешком, зато понимала, что повозки отсюда выходят именно на этот тракт.

На полотно Ильва не ступила. Держалась выше по склону и шла параллельно дороге, пользуясь деревьями как укрытием; когда по тракту проходили люди, останавливалась ещё до того, как они могли заметить движение в лесу.

Ночью мимо прошли двое всадников с фонарём. Позже возле обочины остановилась телега с лопнувшим ремнём; возчик долго ругался, второй мужчина затягивал груз, и Ильва лежала в мокрой траве выше дороги, пока оба наконец не уехали.

К рассвету лес посерел. Мокрые стволы проступили из темноты, на траве блестела вода, и дорогу между деревьями стало видно дальше.

Ильва остановилась в неглубокой ложбине у старой сосны и сделала несколько глотков из фляги. Со стороны севера донёсся мерный тяжёлый стук колёс.

Она поднялась выше по склону и легла за кустами, откуда дорога просматривалась между мокрыми ветвями. Через несколько мгновений из-за поворота появились две серые лошади,