"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
Полузасыпанный снегом окоп, тянущийся от правого берега реки Суходрев в сторону железной дороги. Наш окоп. Наши здесь оборонялись ещё совсем недавно.
Замёрзший пруд с южной стороны практически рядом с рекой.
Никого.
Только несколько ворон каркают, перелетая от одной мёртвой избы к другой в поисках хоть какой-то добычи…
Стоп, а это что?
Едва заметный прозрачный дымок. Вон там, сразу за покосившейся — вот-вот упадёт — избой с проломленной крышей.
То ли костёр, то ли…
Максим убрал бинокль.
Нет, так невидно.
Ну, почти. Если знать, куда смотреть, то разглядеть можно.
— Дым, — сказал Озеров. — Вон там, за косой избой.
— Точно, дым, — подтвердил Николаев. — Не вижу, но чую.
— Завидую глазу и нюху, — сказал Кос. — Я не вижу, и не чую.
— Есть дым, — подтвердил Максим. — Пошли, посмотрим, что там. Николаев слева, Озеров справа. Кос со мной. Идём быстро, но осторожно.
Они поднялись и пошли к деревне.
Глава двадцатая
Это была землянка.
Прочная, довольно большая, с двускатной крышей и окном в торце. Из глиняной трубы, торчащей над крышей, и шёл дымок.
Устроена она была во дворе крайнего двора, выходящего северной стороной на берег реки, которая здесь делала неожиданный поворот на запад, а потом, за деревней, снова текла почти на юг.
Здесь же, во дворе, громоздились обугленные, засыпанные снегом, брёвна избы, разбитой, то ли снарядами, то ли бомбой, сразу и не разберёшь.
От землянки вело несколько тропинок: к колодцу-журавлю, к обычному дощатому туалету и к поленнице, устроенной под навесом возле чудом уцелевшего сарая.
Максим оставил бойцов снаружи сторожить подходы, снял лыжи, спустился по ступенькам. Прислушался.
Тихо.
Опасности он не ощущал.
Но за дверью точно кто-то был.
Постучал деликатно.
Нет ответа.
Ещё раз, посильнее.
— Открой, Коська, — послышался за дверью надтреснутый женский старческий голос. — Наши это.
Послышался звук шагов, дверь отворилась.
Максим увидел худого белобрысого мальчишку лет двенадцати с синими, словно летнее небо, глазами. Мальчишка был одет в овчинную безрукавку не по росту поверх застиранной серой рубахи и коричневатые штаны, подвязанные обрывком верёвки. На ногах — валенки.
— Здравствуйте, — сказал он так, словно и не было никакой войны. — Входите, а то холоду напустите.
— Здравствуй, — Максим, пригнувшись, вошёл. Одним быстрым взглядом осмотрел помещение.
Хорошая землянка. Довольно большая, с дощатым полом, стенами и потолком. Глинобитная печь с трубой, выходящей наружу через крышу. От печи идёт тепло. Свет падает из окна под самым потолком на противоположной стороне. С левой стороны два топчана. Один широкий, другой, ближе у окну, узкий. На узком, укрытая одеялом, с двумя подушками под головой, лежит старуха, — Максим видит её желтоватое, изрезанное морщинами, лицо с торчащим вперёд костистым носом, обрамлённое седыми волосами. Над головой старухи — две едва различимые иконы без окладов и лампады. Богородица с Младенцем и Спаситель.
Максим плохо разбирается в иконописи, но видит, что иконы старые, им, как минимум, сотня лет. А возможно, и больше.
Дальше.
Стол и четыре табурета вокруг. Полки по стенам с какой-то посудой. Вешалка с одеждой. Два сундука. На одном спит большой серый кот.
На полу (он, кстати, чисто выметен), у печки, девчушка лет пяти. Такая же белокурая и синеглазая, как мальчишка. Сестра?
Прижимает к себе самодельную деревянную куклу, настороженно смотрит на Максима.
— Подойди, — голос старухи окреп. Она зашевелилась, подтянула тело выше на подушки.
Максим посмотрел на свои валенки в снегу, взял стоящий в углу веник, вышел наружу, обмёл снег, вернулся.
— Молодец, — похвалила старуха и повторила. — Подойди, сядь.
Максим подошёл ближе, перекрестился на иконы, сел на табурет.
— Надо же, — произнесла старуха. — Нешто православный?
— Православный, — подтвердил Максим.
— И при этом коммунист? — осведомилась старуха недоверчиво.
Максим не стал спрашивать, откуда ей это известно.
— Бывает и так, — ответил уклончиво.
— Не бывает, — сказала старуха. — Или — или.
Максим улыбнулся. Широко и обаятельно.
Хм, — хмыкнула старуха, пристально глядя на Максима. — Может, и бывает…
Глаза у неё были такие же синие, как у мальчика и девочки.
На сундуке проснулся кот. Потянулся, зевнул, показав алую пасть, глянул на Максима жёлтыми глазами и снова заснул, свернувшись клубком.
— Меня зовут Николай, — представился Максим. — Я командир диверсионно-разведывательного отряда «Призраки». Говорю это на случай, если вас будут допрашивать немцы. Можете не скрывать ничего. Так и скажете — приходил, мол, командир отряда «Призраки», представился Николаем. Не один приходил, с тремя своими людьми, которые сейчас снаружи ждут. А больше вы ничего не знаете. Ещё наружность мою опишите, как выгляжу, — он опять улыбнулся.
— Смелый, — сказала старуха. — Это хорошо. Люблю смелых. Муж мой, Царствие ему Небесное, тоже смелый был, ничего не боялся — ни бога, ни чёрта. А умер глупо — замёрз в лесу по пьяному делу… Меня Степанида зовут. Степанида Константиновна Ласкавая. Или просто баба Стеша. Так правнуки мои меня кличут, вот эти, — она показала глазами на мальчика, который уселся на табурет и девочку, продолжавшую сидеть на полу у печки. — Коська и Оленька. Коська, — обратилась она к мальчишке, — поставь чайник на печку.
— Спасибо,