"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

отличные дизайнеры над ней думали и её делали. И ему она идёт, он давно заметил. Значит, одевается, спускается вниз. Там, на улице, приткнувшись к тротуару, ждёт его машина. Ладно, не его, арендованная. То есть временно его. Он садится в машину, заводит мотор, едет по старинным красивым улицам, выезжает за город, и вот он уже возле школы. Глушит мотор, идёт на занятия.

А вечером — обратно…

Хорошо. Хорошо, чёрт возьми!

— Слушай, — спросил он. — А кофе во Львове есть?

— Смеёшься? Полно кофеен. Чаще всего кофе ненастоящий, эрзац, война всё же, но за соответствующую сумму тебе нальют и настоящий.

— А продадут?

— Ты прямо как с неба свалился, такие вопросы задаёшь. Да тебе на местном рынке слонапродадут, не то что кофе. Byłaby gotówka[281], как говорят местные.

— Понятно. Расскажи про этого Щульца. Он кто?

— Конрад Шульц. Охранник лагеря в Цитадели, унтер-фельдфебель.

— Что за лагерь?

Так Максим узнал, что в центре Львова, на вершине холма расположена Цитадель — крепость, построенная в середине девятнадцатого века. Сейчас в Цитадели устроен концлагерь для советских военнопленных.

Значит, этот Шульц там охранником, подумал он. Интересно. Не люблю охранников. Особенно тех, что в концлагерях.

— Шульц — чемпион Берлина тридцать девятого года в тяжёлом весе, — продолжал рассказ Боксёр. — Ему не больше двадцати трёх-двадцати четырёх лет. Движется быстро, выносливый, удар одинаково хорош с обеих рук.

— Высокий?

— С меня.

— Сколько он весит?

— Тяж, говорю же. Килограмм восемьдесят пять-восемьдесят шесть.

Максим прикинул. Его рост — метр семьдесят восемь. Вес — семьдесят четыре килограмма. Шульц выше ростом сантиметров на пять (если судить по Боксёру) и тяжелее на десять, а то и на всеодиннадцать килограмм. Но главное, он моложе Боксёра, ровесник Максима.

Чемпион Берлина, значит.

Ну что ж, посмотрим, что это за чемпион.

— Когда ближайший бой? — спросил он.

Зал для подпольных боксёрских поединков был полон.

Располагался он в районе улицы Казимирштрассе, неподалёку от здания оперного театра.

Максим совершенно не знал города, но полагался на КИРа, у которого имелись карты Львова разных времён. Включая и карту сорок второго года с немецкими названиями улиц. Впрочем, сюда его привёл Боксёр.

В зале оказался самый настоящий ринг, а места для зрителей ступенями поднимались вокруг него. И почти все эти места были заняты. Сам ринг освещался сверху мощными электрическими лампами.

Пахло женскими духами (в зале было много женщин — молодых, красивых, вызывающе накрашенных), мужским одеколоном, табачным дымом и пивом — сразу за трибунами был устроен кафе-бар, где зрителям щедро наливали пиво, вино, а то и чего покрепче.

— Здесь проводятся и обычные соревнования, — сообщил Боксёр. — Поэтому ринг. И это хорошо, привычнее. Даже рефери есть. Только вот считать он не будет, если упадёшь. Поднимешься — значит, готов драться дальше. Не поднимешься — проиграл. А вот перчаток нет. Правда, руки бинтуют.

— Это понятно, — сказал Максим. — Иначе пальцам хана.

Как и любой человек, занимавшийся боксом, он знал, что боксёрская перчатка придумана для того, чтобы защищать руки бойца, а вовсе не его голову.

До начала боёв оставалось немного времени, и они прошли в бар.

Боксёр взял кружку пива, а Максим заказывать ничего не стал. Во-первых, не хотел, а во-вторых, не было денег — до первой выплаты его оклада фельдфебеля оставалось больше недели.

Сели за свободный столик. Боксёр достал коробок спичек, вытащил одну спичку и воткнул её сверху в плотную и белую, как сметана, шапку пены.

Максим с интересом наблюдал за его действиями.

Спичка стояла в пене вертикально, едва заметно погружаясь в пену.

Боксёр удовлетворённо кивнул, вынул спичку.

— Не разбавленное, — сказал он и разом влил в себя половину кружки.

— Бывает, что разбавляют? — спросил Максим.

— Всякое бывает в этой жизни, — ответил Боксёр. — Я пиво всегда так проверяю, спичкой. Если стоит — всё в порядке.

— Согласен, — сказал Максим. — Если стоит, можно ни о чём не волноваться.

— Что? — Боксёр непонимающе уставился на Максим. Потом дошло, и он захохотал.

— А ты шутник, — ухмыльнулся широко.

Первые два боя были разминочными, для разогрева публики. Бойцы выходили на ринг полуголыми, босиком, но в штанах. Руки обмотаны эластичными бинтами.

Букмекер, он же распорядитель, — толстый человек в поношенном коричневатом костюме поверх некогда свежей белой рубашки на плохом, но бойком немецком выкрикивал клички бойцов, давая короткие комментарии и принимая ставки.

— Обрати внимание, — шепнул Боксёр на ухо Максиму. — Это Кароль Мазур. Местный поляк. Устроитель, распорядитель и букмекер в одном лице. Тот ещё жук. Тут всё через него идёт.

В первом бою победил мускулистый высокий поляк по кличке Миха Хромой. Как объявил Мазур, чемпион Львова тридцать пятого года.

Он был неплох, хотя и прихрамывал на левую ногу. Впрочем, это не мешало ему довольно хорошо двигаться, а удар у него был точный и резкий.

Своего противника Хромой свалил на третьей минуте боя отличным ударом в челюсть.

Тот свалился на пол ринга и только на двенадцатой секунде зашевелился. Рефери наклонился и что-то спросил.

Отрицательное движение головой.

Чистый нокаут, победа Хромого.

Во втором бою опять победил Хромой.

Затем устроили пятнадцатиминутный перерыв.

А после на ринге появился Конрад Шульц по кличке Tod.

— Серьёзно? — спросил Максим. —