"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— Уверен, дон Калоджеро. Он был другом Луиджи Бруно. Луиджи доверял ему, как своему брату.

— Почему был? Луиджи умер?

— Так говорит наш друг Макс. Поэтому он и хочет встретиться.

— Что ж, пусть приезжает.

Максим представился на входе, и небритый звероподобного вида охранник с обрезом охотничьего ружья в длинной самодельной кобуре проводил его на террасу, выходящую на внутренний двор.

Здесь стоял лёгкий плетёный стол и несколько таких же стульев.

За столом сидели двое мужчин в чёрных костюмах: один молодой, поджарый и второй средних лет, седой, грузный, с сигарой во рту и золотым перстнем на безымянном пальце левой руки.

— Наш друг Макс, я полагаю? — обладатель перстня, пыхнул дымом, положил сигару в хрустальную пепельницу, стоящую на столе.

— Это я, — просто сказал Максим. — Здравствуйте.

— Здравствуй. Проходи, садись. Я дон Калоджеро, можешь звать меня так. Это, — он показал глазами на молодого, — Джакомо Бруно. Сын Луиджи. Я слышал, что Луиджи уже нет с нами?

Во взгляде молодого не читалось ничего хорошего. Был он злым и был он колючим, словно стилет.

— Мне очень жаль, — сказал Максим, пододвинул стул и сел. — Повторю то, что уже говорил Симоне. Сам я труп не видел, но сведения верные.

— От кого ты получил эти сведения? — осведомился дон Калоджеро.

— От немцев. Эсэсовцев.

— Где они?

— Мертвы.

— Кто их убил?

— Я.

— Когда?

— Сегодня ночью.

— Это они убили Луиджи?

— Да. Сначала они убили Луиджи, а потом пришли за мной и моей семьёй.

Джакомо посмотрел на дона Калоджеро. Тот едва заметно кивнул, снова взял сигару, пыхнул.

— Ты странно говоришь по-итальянски, — сказал он. — Медленно. Словно прислушиваешься к кому-то.

«Надо же, заметил», — подумал Максим. Он действительно прислушивался к КИРу, который в его голове бойко работал переводчиком.

— Сначала думаю, потом говорю, — сказал Максим.

— Похвальная привычка. А какой твой родной язык?

— Русский и немецкий.

— Так ты русский, из Советского Союза?

— Наполовину русский, наполовину немец. Да, из Советского Союза.

Они поговорили ещё немного. Максим не стал рассказывать всего, но намекнул, что он сам и его начальство в Советском Союзе заинтересовано в дружеских отношениях с Людьми Чести[313].

— У нас общие враги, — сказал он. — Муссолини и Гитлер.

— До Гитлера нам мало дела, — сказал дон Калоджеро. — Хотя то, что он творит, бесчеловечно, согласен. Что до Муссолини, то с ним мы рано или поздно разберёмся. Он решил, что стал хозяином Италии, но это не так. А Советский Союз и Россию мы любим. Вы сражаетесь за правое дело и сражаетесь храбро. Так, значит, Луиджи вам помогал, я правильно понял?

— Да. И его помощь была воистину неоценима. Вот, — он достал из сумки и выложил на стол два пакета. — Здесь семьсот тысяч лир и килограмм золотых монет: немецкие марки и русские царские рубли.

— Открой и пересчитай, — сказал дон Калоджеро.

Джакомо достал из пакетов пачки банкнот и золото.

— Семьсот тысяч лир, — сказал он. — Чтобы точно взвесить золото, нужны весы, но, думаю, здесь килограмм. Он не врёт.

— Он не врёт, — сказал дон Калоджеро. — Я вижу это. Он человек чести, как и мы. Джакомо, Макс, пожмите друг другу руки. Вы не враги.

Максим протянул руку.

Джакомо Бруно помедлил и протянул свою.

Рукопожатие их было крепким.