Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана

Татьяна расстроилась, но винить Ката не могла. Он поступил жестоко, но ради её же блага, и она поклялась, что возьмёт его грех на себя и обязательно отмолит, хотя не была особо набожной.

После очередной водной процедуры всё та же служанка помогла ей надеть платье, оно было довольно простое, но со вкусом,[44] затем расчесала её волосы и заплела их в косу.

Клермон, ожидавший девушку в будуаре, а именно в комнате, смежной со спальней и ванной комнатой, придирчиво оглядел её наряд и причёску. Подойдя, он взял её за подбородок и заставил приподнять голову, а затем велел выпрямить спину.

— За столом веди себя с достоинством, сиди прямо, не разговаривай и не улыбайся, ешь аккуратно, — предупредил он.

Татьяну разбирал смех, но она без улыбки подхватила пышный подол длинного платья и изобразила книксен.

— Слушаю и повинуюсь, мой господин, — пропела она, копируя Миреллу, и смерила того, кто поселился в её сердце, любящим взглядом.

Девушке очень хотелось обнять Клермона и сказать, что ему очень идёт княжеский наряд, но она лишь вздохнула, натолкнувшись на его очередной предупреждающий взгляд.

— Честное слово, я не паясничаю, а стараюсь блюсти твою репутацию, — тихо сказала она и взяла его под руку. — Надеюсь, я заслужила обещанный завтрак. Идём?

Столовая, щедро залитая солнечным светом, ей понравилась, а вот атмосфера за столом — нет.

Клермон постоянно хмурился, и Татьяна, понимая, что снова что-то делает не так, вскоре потеряла аппетит. Проклиная светские условности, которые оказались не менее жёсткими, чем в среде земной знати, она механически жевала еду, не чувствуя её вкуса. Впрочем, виной её плохого настроения было не столько недовольство Клермона, с этим она уже примирилась, сколько изучающие взгляды слуг, что прислуживали им за столом. После нотации Клермона она поневоле следила за тем, как они относятся к ней. Особенно её раздражал пожилой лакей с бесстрастным одутловатым лицом: почему-то ей казалось, что он презирает её даже больше своего хозяина.

***

Петиция Ладмона возымела действие, причём настолько быстрое, что ранним утром к свету встающего солнца присоединился сияющий диск громадного межзвёздного корабля, зависшего на орбите Триса.

Это явилась комиссия Содружества одиннадцатого континуума. Вместе с её членами прибыл член Коллегии Двенадцати. Это был высокий сумрачный блондин, облачённый в чёрный мундир без знаков отличия — если не считать за таковой крылатый значок с изображением древнейшего космического корабля, улыбающегося парня в шарообразном головном уборе и надписью: «Поехали!». Во всяком случае, именно так её переводило большинство встроенных переводчиков.

Блондина сопровождала красивая миниатюрная женщина. Кем она приходится ему, было не ясно, зато было ясно, как он относится к ней: ледяной взгляд пронзительных чёрных глаз теплел только при её виде. Да и красавица постоянно держалась рядом с ним, что при их большой разнице в росте являло собой забавное зрелище, несмотря на высоченные каблуки малышки.

Важным гостям отвели самые роскошные покои, какие имелись в распоряжении Кар-до-Риса, и он, взволнованный предстоящими непростыми переговорами, перенёсся в конференцзал. Всё же он был больше учёным, чем дипломатом. Впрочем, военный мундир помогал ему держаться, как положено главе исследовательской миссии. Сильней всего его беспокоило то обстоятельство, что проект был засекречен, и в чём состоит его цель, не подлежало разглашению.

ГЛАВА 25. Политика и торговля. Патриотизм — он и в космосе патриотизм

Переместившись, Кар-до-Рис окинул взглядом высокое светлое помещение, отведённое под конференцзал, и остался доволен. Современный интерьер с летящими линиями и сдержанными полутонами красок создавал нужный настрой для официальных встреч высокого уровня. Величие и холодность просторного зала смягчали необходимые мелочи для переговоров и изящные цветочные композиции; последние придавали праздничность обстановке, безмолвно говоря, что гостям здесь рады.

Труды Делии его порадовали, сами гости — не очень.

«Что за кладка вудли-фудли?»[45]— удивился он, глядя на пёстрый состав комиссии. Действительно, тот был необычен уже тем, что змейсы, составляющие большинство во многих управляющих структурах Содружества одиннадцатого континуума, здесь представляли меньшинство. Его взгляд остановился на низкорослом пухлом гуманоиде, чьё круглое личико с небольшим чёрным клювом казалось маской из-за неизменности выражения. Кар-до-Рис брезгливо оттопырил губу. «Что это ничтожество здесь делает? Ладно, каджийцы выползли из своей норы, но с каких пор чирмирийцам позволено что-либо решать, да ещё на столь высоком уровне?» — снова удивился он.

Действительно, к чирмирийцам, ведущим происхождение от общего предка с птицами, в Содружестве одиннадцатого континуума относились как к париям. Причиной тому было их твердолобое миролюбие и патологическая трусость. Доблестным битвам чирмирийцы предпочитали гнёт завоевателей. Когда враг подступал к их планете, они сдавались сразу и безоговорочно и при этом соглашались на любые условия, вплоть до самых зверских. Правда, со временем неизменно выяснялось, что слабосильный, но многочисленный народец, плодящийся с неимоверной скоростью, мягко вытеснял захватчиков с ведущих позиций, и они оказывались на вторых ролях, если не полностью в загоне. Единственно, с кем у них не проходил этот фокус, были сиртианцы, а затем змейсы, пришедшие им на смену.

Среди пёстрой толпы, в основном представленной гуманоидами, он не нашёл представителя Коллегии Двенадцати и поискал глазами Делию, но её тоже не было.

Когда Кар-до-Рис забеспокоился, не случилось ли чего экстраординарного, как она появилась в зале, причём не одна, а с сопровождением. Слева от неё шёл Кат Ворон, справа — потерянный представитель Коллегии Двенадцати. На этот раз блондин был без своей женщины. К тому же он изменил чёрному цвету и форменному комбинезону; на нём был тёмно-серый костюм строгого покроя и белоснежная рубашка с узким длинным галстуком. Поначалу такая одежда вызвала у Кар-до-Риса неприятие, она показалась ему нелепой и слишком простой. И всё же костюм выгодно обрисовывал своего хозяина, хотя не казался удобным в носке. «Понятно. Это своеобразное представительское одеяние», — пришёл он к выводу и неслышно вздохнул, переведя взгляд на Делию. В воздушном сине-зелёном наряде, подчёркивающим её идеальную фигуру, она была прекрасна как никогда. Особенно ему грело сердце то, что она была в своём истинном облике и не скрывала, что у неё глаза со змеиным вертикальным зрачком, шесть пальцев на руках и волосы, что живут своей жизнью. «Вот, зачем ей этот многоликий чужак?» — ревниво подумал Кар-до-Рис, глянув на соперника. Тем не менее он был вынужден признать, что Кат Ворон ей под