"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Борисова Светлана
— Я не смогла открыть, но и код не высветился, — протараторила Селена, — да и по всем показателям кто-то внутри. Но коль не появился код, значит, профессор в сознании, но почему-то открыть не может. Или не хочет, но это на него совсем не похоже!
— Экстренные чары на вас не настроены? — уточнил проректор, пока они быстро шли по длинному коридору второго этажа.
Теор через приоткрытую дверь в крайний, в заваленный бумагами кабинет, успел заметить стоявшую на массивном початая бутылку чего-то явно алкогольного. Менталист скосил глаза на адептку. Ее? Архимага? Чья-то еще? Казалось, что алхимики лучше других должны понимать, что не стоит проводить эксперименты в измененном состоянии сознания… Но это подождет.
— Нет, профессор считал… что, в общем, у меня мало опыта для того, чтобы понимать, какая ситуация экстренная, а какая — нет. И вообще мало опыта.
Лаборатория находилась вовсе не в подвале, а на втором этаже дома. За хорошей такой металлической дверью. Теор запустил внутрь плетение на определение разума — защита пропустила чары, пусть и не без искажений — и выругался. Внутри действительно был кто-то живой, но с чьим разумом явно что-то было не совсем в порядке.
— Можно попробовать сломать защиты, — глухо проговорил проректор, — но на это уйдет, наверное, не меньше получаса, и отдача будет сильная. В обе стороны. Может быть, вы сможете убедить его самостоятельно снять блок на двери?
Теор кивнул. Логичное решение. Прокинул контакт, не встретил сопротивления — защита в лаборатории неплохая, но равностороннее взаимодействие не отсекала — и оказался на холме у долины, в которой напрочь отсутствовали, кажется, все привычные законы пространства и времени. Перекрученная, изодранная, искаженная, с небом вместо земли, землей вместо неба, с размытыми домами, чьи куски были произвольно поставлены друг на друга, с деревьями, росшими вверх ногами. Долина затягивающая, погружающая в себя…
Теор летел. Летел с пригорка в объятие искаженного, изломанного пространства. Менталист ругнулся про себя и лишь в последний момент перед приземлением успел разорвать контакт.
Взаимодействие едва не затянуло его самого…
— Боюсь, уговорить не получится, — хрипло проговорил Теор, — я предполагаю, что он под действием… чего-то. Поле измененное, он скорее всего не осознает реальность.
Селена побледнела.
— Тогда остается только ломать… Но профессор предупреждал, что отдача запитана на дом, и при продавливании лаборатории может быть усиление. Все контуры тут так сделаны, чтобы нельзя было войти без разрешения.
Теор задумался. Ему, уже ближе к приземлению, показалось, что что-то происходило и с телом временно, как он надеялся, сошедшего с ума профессора. Да, уверенности не было, но и дожидаться смерти или каких-то необратимых проблем тоже не стоило.
Торчать под дверью явно было плохой идеей, но и ломать вдвоем, даже с де Кресси, защиту, выстроенную явно не одним магом…
Теор прищурился, разглядывая плетения на двери. Ментальные щиты предсказуемо были слабыми. Защиту ставили ради того, чтобы не дать никому зайти внутрь без разрешения и чтобы ничего опасного не просочилось в дом, и только. Общие щиты на стенах тоже были не самыми плохими… Но не более того. Дом, судя по всему, самому алхимику не принадлежал, или, по крайней мере, не являлся родовым имением.
— Роедских щитов нет, так? — судя по всему, в голову де Кресси пришла та же идея, что и Теору.
Селена неопределённо пожала плечами.
— Я не очень сильна в защитных плетениях, но профессор говорил, что из-за лаборатории в доме не все поставить можно, но та, то до этого была отдельно, полгода тому пришла в негодность, и… вот.
Проректор кивнул и повернулся к Теору:
— Если я передам вам энергию, вы сможете через щиты взять нашего попавшего в какую-то гадость профессора под контроль? Для этого ведь, насколько я помню, не обязательно его ясное сознание?
Теор кивнул.
Вообще-то — смотря каким образом на контроль выходить. Но менталист знал плетения, которые позволяли отдать приказ другому разумному. При сноровке — другому магу. При очень большой сноровке — другому сильному магу. В нынешнем случае то, что алхимик едва ли осознавал реальность, было скорее плюсом — меньше сопротивляться будет. Всего-то и нужно, что заставить его отключить защиту на двери…
— Тогда это было бы оптимальным вариантом. Я не целитель, но, судя по моим ощущениям — находящийся за дверью явно нуждается в помощи, и не только менталиста.
Теор вновь кивнул, сплел несколько защит — мало ли, решит Селена эта вмещаться или щиты ударят — и прикрыл глаза, формируя нужное плетение.
Проректор что-то объяснял адептке, но менталисту сейчас было все равно.
Воля. Сила. Власть. Торжество.
Один ряд образов, другой, третий — все они вплетались в паутину белых нитей. В жирную, липкую белую паутину, попав в которую уже не выпутаться. В его, Теора, паутину.
В паутину, которую можно накинуть через любые щиты. Превратить паутину в паука — это ведь так легко — и этого паука направить под дверь лаборатории. Самому стать пауком, пауком, который не толще волоса и способен пройти не только под дверным полотном, но и под переплетениями нитей щитов. Пробежать пауком вперед, рвануться к чужому разуму, вцепиться в него маленькими лапками, давя, ввинчиваясь, пробираясь через чужие нити. Двигаясь, двигаясь, двигаясь. Оплетая, собирая, окутывая поле, выходя на точку контроля, продавливая совсем слабое, вялое сопротивление…
И проваливаясь в болото… Глубокое, из которого не выбраться.
Но он — выберется. Надо лишь поменять подход.
Паук стал больше. Сильнее. Мощнее… Начал загребать лапами, начал бороться…
И болото исчезло, словно его и не было.
Разжиревший паук рванулся вперед, впился лапами-крючьями в сосредоточие чужого разума. Вцепился, как клещ, как жирная блоха-наездник. Вцепился, полностью, совершенно полностью подчиняя другого своей воле.
На мгновение Теор ощутил абсолютную, совершенную, манящую власть. Опьяняющую власть. Он мог приказать все, что угодно, проникнуть в любой орган, ощутить чужую смерть на лапках-крючьях…
Мгновение — и он отдал приказ. Чужое сознание, щиты на котором он давно проломил, могло лишь подчиняться.
Где-то вдалеке раздался радостный возглас.
Теор с усилием вернулся в реальность, осознав себя