"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

— В этих, как вы их называете шарашках, кормят неплохо. Так мне докладывали. И кормят, и снабжают всем необходимым. Но не будем пока об этом. Мы говорили о советской власти. О её ошибках. Я признаю, что ошибки могут быть. Глупо было бы не признать. Как говорится, не ошибается только тот, кто ничего не делает… — Сталин отвлёкся, чтобы раскурить погасшую трубку.

— Мы рубим лес по-сталински, а щепки — а щепки во все стороны летят, — процитировал Максим.

— Это что, откуда?

— Это слова из ещё ненаписанной песни.

— Интересно. Спеть можете?

— Гитары нет, товарищ Сталин.

— А если без гитары?

— Можно и без гитары.

— Спойте. Я слушаю.

Чёрт, подумал Максим. Почему бы и нет?

— КИР, — позвал он.

— Здесь. Нужны слова «Песни о Сталине» Юза Алешковского. Боюсь, все не вспомню.

— Держи, — сказал КИР.

Перед внутренним взором Максима возник текст.

— Песня о Сталине, — произнёс он. — Написана в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году. Автор Юз Алешковский.

Товарищ Сталин, вы большой учёный — В языкознаньи знаете вы толк, А я простой советский заключённый, И мне товарищ — серый брянский волк. За что сижу, по совести не знаю, Но прокуроры, видимо, правы, Сижу я нынче в Туруханском крае, Где при царе бывали в ссылке вы.

В этом месте Сталин усмехнулся. Максим продолжил речитативом:

В чужих грехах мы с ходу сознавались, Этапом шли навстречу злой судьбе, Мы верили вам так, товарищ Сталин, Как, может быть, не верили себе. И вот сижу я в Туруханском крае, Где конвоиры, словно псы, грубы, Я это всё, конечно, понимаю Как обостренье классовой борьбы. То дождь, то снег, то мошкара над нами, А мы в тайге с утра и до утра, Вот здесь из искры раздували пламя — Спасибо вам, я греюсь у костра. Вам тяжелей, вы обо всех на свете Заботитесь в ночной тоскливый час, Шагаете в кремлёвском кабинете, Дымите трубкой, не смыкая глаз. И мы нелёгкий крест несём задаром Морозом дымным и в тоске дождей, Мы, как деревья, валимся на нары, Не ведая бессонницы вождей. Вы снитесь нам, когда в партийной кепке И в кителе идёте на парад. Мы рубим лес по-сталински, а щепки — А щепки во все стороны летят. Вчера мы хоронили двух марксистов, Мы их не накрывали кумачом, Один из них был правым уклонистом, Другой, как оказалось, ни при чём. Он перед тем, как навсегда скончаться, Вам завещал последние слова — Велел в евонном деле разобраться И тихо вскрикнул: «Сталин — голова!» Живите тыщу лет, товарищ Сталин, И пусть в тайге придётся сдохнуть мне, Я верю: будет больше чугуна и стали На душу населения в стране[333].

Максим закончил.

Сталин положил трубку на стол и поаплодировал.

— Очень хорошая песня, Максим, — сказал он. — Замечательная песня. Сразу решает множество наших вопросов и лишает необходимости спорить. Настоящее искусство. Одного только не понял. При чём здесь языкознание?

— Это в будущем, товарищ Сталин, — сказал Максим, который, естественно, давно изучил имеющиеся у КИРа сведения о вожде вдоль и поперёк. — Возникнет такая научная дискуссия в тысяча девятьсот пятидесятом году. Вы вмешаетесь, напишете статью под названием «Марксизм и вопросы языкознания». Или уже не напишете.

— Потому что эта реальность изменилась?

— Да.

Сталин помолчал, куря трубку.

— А песня всё-таки замечательная, — повторил. — Мне понравилась. Кто, говорите, её написал?

— Напишет. Юз Алешковский. Сейчас он ещё мальчик.

— Да, напишет, — сказал Сталин. — Вот