"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Вернулся, сел, набил трубку, прислушиваясь к себе.

Максим молчал, наблюдая за вождём.

— Щекотно, — сказал Сталин удивлённо. — Такое впечатление, что внутри всё чешется. Не сильно, но чешется.

— Так и должно быть, — сказал Максим. — Нужно немножко потерпеть, скоро пройдёт. Если совсем некомфортно, можно выпить вина. Или даже чего покрепче.

— Мне говорили врачи, что с лекарствами вино лучше не пить.

— Правильно говорили. Но это не лекарство, это медботы, роботы. С ними можно.

— Хм… — Сталин подумал, его глаза задорно блеснули. — А давай, — сказал он бодро. — Отпразднуем.

Он снял трубку телефона и сказал:

— Бутылку киндзмараули и бутылку армянского коньяка. Сыр, фрукты.

Через три минуты все принесли.

— Наливай, — сказал Сталин. — Мне — вина. Себе, чего хочешь.

Максим налил вина обоим.

Сталин взял бокал, поднялся.

— Мы, грузины, не пьём без тостов, — сказал он. — Раз мы сейчас вдвоём, а я хозяин, то буду тамадой. Первый тост у нас в Грузии обычно пьют за Иисуса Христа, за то, чтобы он всегда был с нами. Я знаю, что ты — верующий человек. Я тоже был таким когда-то. Даже в семинарии учился. Потом… Это долго рассказывать. Хочу сказать вот что. Ты, Максим, почти вернул мне веру. Веру в Бога. Не до конца, но почти. Я не буду торопиться, потому что очень хорошо знаю, к каким ошибкам приводит спешка. Подожду. А пока скажу так. За победу и мир.

Они чокнулись, выпили.

Потом выпили за Родину, за советский народ, за предков.

Бутылка киндзмараули кончилась быстро, принесли ещё две.

Сталин развеселился.

— Слушай, — сказал он радостно. — А ведь ты был прав! Я прямо ощущаю, как мне всё лучше с каждой минутой. Или это вино?

— Всё вместе. Вино тоже действует, но, главное — медботы. Сканер показал, что у вас нет серьёзных болезней, Иосиф Виссарионович. Слава Богу. Медботы занялись в первую очередь чисткой сосудов. Кровь побежала быстрее ко всем органам. Я сильно упрощаю, но, в принципе, так и есть. Ваша собственная кровь — главный врач. Чем лучше снабжается любой орган кровью, тем лучше. Те же суставы болят, потому что доступ крови к ним был ограничен. Уже завтра перестанут болеть. Ну и всё остальное в норму придёт. Не сразу, несколько дней потребуется, но придёт.

— Это замечательно, — Сталин разлил вино по бокалам, поднялся. — Дорогой Максим, — начал он очередной тост. — Хочу выпить за тебя. За твоё здоровье, твои таланты, твою семью. С твоим появлением здесь, у нас, всё изменилось. Скажу откровенно. Мне было очень трудно. Очень. Теперь стало легче. Самое главное, у меня появилась вера, что всё не напрасно. Это — очень важно. Я сейчас скажу то, о чём не говорил никому и никогда. Ты думаешь, я не видел и не думал о наших слабостях? О том, что будет после победы? После моей смерти? О том, как забудут наше дело, и всё скатится к пошлой бюрократии и формализму? Думал. Но не знал, как этому противостоять. Теперь появился ты, и я знаю точно, что мы победим. Не только в этой войне, но и во всех будущих сражениях. За тебя, дорогой! За победу коммунизма. За нашу победу.

Максим поднялся.

Хрустальный звон бокалов поплыл по кабинету.

Выпили до дна.

Сели, закусили.

— Можно я скажу? — спросил Максим.

— Конечно, дорогой, говори.

Максим налил вина Сталину и себе, поднялся.

— Дорогой Иосиф Виссарионович, — начал он. — Я хочу выпить за вас. За хозяина этого кабинета и нашей великой страны. У России, у Советского Союза должен быть хозяин. Мудрый и справедливый. Я знаю историю. Я очень хорошо знаю, что случилось со страной после вашей смерти — там, в другой реальности. Давайте сделаем так, чтобы эти катастрофические события не произошли здесь и сейчас. Уверен, у нас, у вас, это получится. За вас, Иосиф Виссарионович. За вас, и за наше будущее!

Выпили.

Сталин набил трубку, закурил.

— Папироской не угостите, Иосиф Виссарионович? — спросил Максим. — Вы знаете, я почти не курю, но так хорошо сидим, что прямо захотелось.

— Конечно, дорогой, бери, — Сталин достал и положил на стол коробку папирос «Герцеговина Флор» и зажигалку.

Максим взял папиросу, смял мундштук, закурил.

Некоторое время они молча курили.

Хорошо сидим, снова подумал Максим. Вот прямо действительно хорошо.

— Есть ещё вопрос к тебе, раз уж пошёл у нас такой разговор, — сказал Сталин.

— Задавайте, Иосиф Виссарионович.

— Что, по-твоему, нам нужно ставить на первое место, чтобы выжить и победить? Нам — это всему Советскому Союзу и советскому народу? Я понимаю, что без сильной экономики, передовой науки и техники — никуда. Но ведь не это главное?

— Конечно, не это, — сказал Максим. — Но сдаётся мне, Иосиф Виссарионович, вы знаете ответ на этот вопрос.

— Может быть, и знаю. Но хочу услышать от тебя.

— Главное — это человек. Наш советский человек.

— То есть его благополучие?

— Нет. Благополучие — это что? Собственные квартира, дом, машина, дача, одежда и вдоволь какой хочешь одежды и развлечений. Ну и здоровье, конечно. Семья. Это всё, несомненно, важно и должно быть, но это не главное.

Максим загасил в пепельнице папиросу.

— У нашего народа, да и у всего человечества в целом имеется только один шанс на гармоничное эволюционное развитие, — продолжил он. — А именно — всеобщее обязательное советское образование. Массовое,