Повелитель Хаоса. Том 2 - Илья Соломенный

И стремительно рванул наверх.

Я ещё секунд двадцать сидел, не двигаясь. А потом прямо передо мной в воздухе что-то тихонько хлопнуло.

«Ну?» — всё также мысленно спросил я, — «Получилось?»

Воздух рядом чуть колыхнулся, и на долю секунды я увидел пару матовых контейнеров, висящих в воздухе. Они дрожали, покачивались, то появлялись, то снова пропадали.

«Отлично!» — обрадовался я и протянул руку — «Давай сюда!»

Контейнеры дёрнулись. Но не ко мне, а в сторону!

«Фырк, дай сюда!» — прошипел я мысленно.

Контейнеры отплыли ещё на полметра. А я услышал тихое:

— Мряу!

А потом воздух рядом с ним как-то странно сложился — будто кто-то загнул уголок страницы прямо в пространстве. Алая нить нырнула в эту «складку», и контейнеры исчезли вместе с ней.

Через секунду складка распрямилась, а нить аккуратно завернулась вокруг моей ноги.

«Ну и что ты сделал? Оставил себе до лучших времён?» — спросил я.

Ответа, разумеется, не последовало.

Ладно, пофиг… Не сожрал же он их, надеюсь? Если они целы — договорюсь с рыжим позже, в тишине и безопасности. Не разводить же скандал сейчас?

Подумав об этом, я вдруг понял, что снаружи стало тихо.

Я со стоном поднялся на ноги, держась за стеклянную ветку, и полез наверх. И там было действительно спокойно.

Люди выползали из-под ветвей, из-под обломков, из-за ледяных стен, которые Ангелина, видимо, успела понаставить по всему сектору. Кто-то хромал, кого-то несли на руках, кого-то тащили под мышки. Медики Бюро метались от одного к другому, на ходу вскрывая аптечки.

Я выбрался из провала, прополз на четвереньках последние метры по осколкам, и меня тут же сгребли в охапку.

— Живой! — Настя вцепилась в меня так, что рёбра снова взвыли, — Живой, живой, живой! Кедр, ты дурак⁈ Тебя же на моих глазах утащило! Я думала — всё!

— Задушишь, блин…

— Кити, отпусти его, — Макс, уже в человеческом облике, с рассечённой бровью и в изодранной в клочья форме, аккуратно отцепил её от меня, — Ты ему щас то, что жгут не доломал, доломаешь.

— Ой! Прости!

— Да нормально всё, — прохрипел я, — Почти.

Почти — это мягко сказано. Лицо было в порезах, комбинезон висел лохмотьями, руки до сих пор покалывало. Но я стоял на ногах, и все свои были рядом. Макс, Настя. Егор, бледный, но целый, сидел на обломке плиты и тупо смотрел на свою механическую кисть, на которой не хватало одного пальца. Ира с рукой на перевязи разговаривала с Кочегаром.

Увидев меня, капитан коротко кивнула и подошла.

— Рублёв.

— Капитан.

— Я тебе что сказала? Сам не лезешь.

— Да я и не лез. Меня против воли утащили.

— Ты спас Ларионову из «Эгиды», — перебила она, — Я видела, как ты рванул к ней.

— Не оставлять же было её без помощи, — прокряхтел я, — Тем более, что в таком бою торчать на своём наблюдательном посту было опасно.

— Согласна. Ты правильно сориентировался. И, пожалуй, это заслуживает положительной характеристики.

Ира развернулась и пошла куда-то к командирам, а я проводил её взглядом и искренне улыбнулся.

После возвращения на площадь начался подсчёт потерь, и занял он минут десять.

Туго пришлось «Моргенштерну» — их зажало у «Короны», когда там что-то лопнуло. Двое в тяжёлом состоянии, одного так и не нашли. «Вихрю» досталось меньше: пара сломанных рук и несколько фей с подпалёнными крыльями. У северного сектора, который посыпался первым — трое раненых и двое убитых. У «Угольков» — один убитый, двое порезанных веретёнщиками парней и Витя, у которого рука так до конца цвет и не вернула.

«Эгида», что характерно, отделалась синяками.

А из трёх пропавших групп на связь так никто и не вышел… Ни «Стрижи», ни «Ратибор», ни мужики в камуфляже. Дирижёр, когда кто-то спросил о них, только помолчал и сказал, что «будут организованы поиски».

Сам он выглядел так, будто постарел лет на десять. Плащ разорван, очки треснули, всё лицо в порезах.

Один нексус был у «Вихрей», и два — у «Эгиды». Оказалось, что после своего они отправились к «Моргенштерну», и именно их вмешательство, скорее всего, спровоцировало атаку тварей и буйство аномалий…

Хотя, очевидно, Соколова это вообще не волновало — он стоял чуть в стороне с таким видом, будто лично спас мир, и время от времени демонстративно поглаживал контейнер на поясе.

Судя по его довольной роже, пропажу образцов он так и не заметил. Ну и прекрасно!

Я поймал себя на мысли, что ищу глазами, кто мог тогда ударить по жгуту той белой вспышкой. Ангелина? Егор? Кто-то из «Вихрей»? Ангелина как раз на секунду встретилась со мной взглядом — и отвернулась.

Вопрос, однако…

Лера, проходя мимо, как бы невзначай задела меня хвостом и подмигнула. Настя, это заметив, нахмурилась.

— Чего это она? — подозрительно спросила нэко.

— Понятия не имею.

— Да-да! — Настя сощурила свои огромные жёлтые глазищи, — А чего вы посреди боя тогда обжимались? Я краем глаза видела!

— Искусственное дыхание, — не моргнув глазом, ответил я, — Ей плохо стало.

Макс за моей спиной сдавленно заржал.

А через минуту произошло ещё кое-что. Пока мы ждали, когда медики закончат, оставшиеся чёрно-золотые струны вокруг ствола начали тускнеть. Хаос медленно, неохотно стекал с нитей, и туман вдали начал рассеиваться.

Сквозь него проступали контуры домов — «пьяные», покосившиеся пятиэтажки, стеклянные мостики, улицы. А над головой небо снова стало рыже-медовым.

Обратная дорога, к счастью, оказалась простой.

Никаких невидимых тропинок, никаких провалов — просто улица, дворы, подъезды. Сыч снова вёл нас первым, своей неправильной походкой, касаясь пальцами стен, будто извинялся перед ними. Твари не появлялись — даже фонарщики больше не попадались.

Мы прошли сквозь единственный оставшийся у стен барьер тумана и вывалились наружу, к открытым воротам. В лицо ударило вечернее солнце — обычное, жёлтое, московское. А в нос — запах гречки с тушёнкой.

Господи, как же жрать хочется!

Егор вышел следом за мной и тоже остановился. Постоял, глядя на небо, а потом медленно, долго выдохнул, будто держал этот воздух в себе с самого утра.

— До встречи, Егорка, — негромко сказал Сыч, проходя мимо него.

— Надеюсь, что её не будет, — ответил технарь устало.

Дальше всё шло по накатанной.

Группы по одной выходили из ворот, и их тут же разбирали: медики, люди Бюро с планшетами, какие-то хмурые типы в штатском. Раненых грузили в машины с красными крестами. Нексусы «Эгида» и «Вихри» под охраной из двух десятков резонантов с артефактным оружием и в чёрной форме сдали в три бронированных фургона с эмблемой Бюро.