Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
— Ну прекрасно, — фыркнула Тара, чье созерцательное настроение закончилось так же быстро, как и началось. — Отличная иллюстрация того, как запудрить мозги легковерному. Отара — Великий, Владыка Ветра. Он покровительствует моему народу многие века, и именно он создал Завесу — чтобы зима проходила в тиши и покое, и никто из соседей не тревожил наши земли. Это было еще до того, как тонийцы приплыли со своих земель и заняли наши, и уж точно задолго до того, как церковь Эланы вдруг решила окрестить Великого врагом рода людского только за то, что он готов защищать свой народ, а не все вокруг.
— А… Почему говорят иначе? — тихо поинтересовалась Доминика.
— У каждого — своя правда, дитя, — откликнулась Анна, — для тех, кто вырос, почитая Элану, она главнее всех, для тех, кто вырос с именем Отара или Райтана, или самой Иврейн — они важнее иных.
— Только есть одна мааленькая деталь, — встряла Тара, — любители Эланы почему-то любят рассказывать всем, что только их покровительница — настоящая, а остальные — так, демоны и злодеи. Тогда как дети Отара никогда не называли его единственным правильным Владыкой.
— Ой ли. Разве не алавиты воевали с тонийцами в Древние Дни из-за того, что последние решили возвести свое святилище в центре Третьего Хребта?
— Это была наша земля! А они пришли без спросу. Затопили свою родину — и давай плыть к нам, варвары!
— А вы заселили Красную Гряду, — неожиданно заметила Елена, — где когда-то стоял Понтий, наш морской город.
— Да это когда было!
— Если перебирать обиды, то придется сражаться всем со всеми до скончания веков, — негромко проговорила Анна. — И итогом будет не справедливость, а страдание. Каждый видит мир по-своему, и те, кто считают свое видение единственным правильным, ошибаются. Есть истины, а есть точки зрения. И последнее может быть поводом для ссоры на пустом месте.
Тара фыркнула и отвернулась, ничего не сказав. Агата по-новому взглянула на грозу впереди.
— Значит, мы идем против воли… бога?
— Думаю, если этот бог был бы против, эту посудину давно бы расплющило или поджарило, — хохотнула Наталья. — Он же бог, мог бы сделать это место и вовсе непроходимым, если бы захотел.
Анна кивнула. И заметила:
— Думаю, для обычных судовладельцев и их команд Завеса и правда непроходима. Но для того, кто повелевает ветрами или заручился поддержкой того, кто на это способен, даже сильнейший шторм — не преграда. Думаю, в этом и состояла по крайней мере часть замысла Отара. Алавитские маги ведь владеют магией воздуха.
— Так, дамы, думаю, вам стоит уйти в каюты, — известил подошедший Ой-Тере. — Раджин будет занят, и если вас смоет за борт, то так и будете там бултыхаться, а вода нынче уже холодная, от теплых течений мы далеко.
— Мы пойдем, — откликнулась Анна. — Доминика, я обещала рассказать тебе сказку про говорящую голову. И Мино тоже хочет послушать.
Агата вздрогнула, представив, какие именно сказки может рассказать менталистка детям. Хотя Доминике точно не стоит верить в то, что мир вокруг полнится приятными и расположенными к некромантам людьми.
— Я остаюсь, — не терпящим возражений тоном проговорила Тара. — Я — маг ветра, как и мой отец, и не собираюсь отсиживаться. К тому же, если твой дух мне поможет, как и в прошлый раз, все точно получится.
Ой-Тере хмыкнул.
— Главное при нем не говори о том, кто кому помогает. Утопит.
— Пусть попробует, — коротко бросила Елена.
— Отдохни, — покачала головой Тара, — зачем лишние трансформации? Я справлюсь.
— Идем, — Доминика потянула Агату за руку, — послушаем сказку.
Никакого желания слушать сказки у Клинка не имелось, но, с другой стороны — не толкаться же на палубе? Да, пусть она дежурила на камбузе, конопатила доски, мыла и помогала с грузами, но все же моряком от этого не стала. А вот Доминика явно боялась, так что Агата взялась за протянутую руку.
— Ты идешь? — спросила она у Натальи.
Та покачала головой.
— Может, позже. За борт не упаду, а так может на что и сгожусь.
На том и порешили.
К удивлению Агаты «послушать сказку» решили еще и Даниэль с Валентином. Последнего, впрочем, привела Доминика, хотя маг не сильно сопротивлялся. На Агату он старался не смотреть.
— Ты бы лютню убрал, — заметил Валентин, смотря на Даниэля, — сломаешь.
— Да с чего? — сын рыцаря провел по струнам. — Делать нечего, может и поиграю. И вообще… Может, у меня сердце болит.
— Ноющей болью или резкой? И в какой части грудины?
— Что? Да я не о том! Душа болит, вот.
— Как некромант замечу — там тоже варианты могут быть.
— Да ну тебя…
— Ты все еще расстроен? — невинно поинтересовалась Мино, — правда думал, что она на тебя клюнет?
— Что, весь корабль уже в курсе? — ощетинился устроившийся в углу прямо на полу полухольд.
— Ну не весь, — усмехнулась Агата, устраиваясь по его примеру около гамака, занятого девочками, — но это пока. Потому что любопытство — страшная сила, и его только что подогрели.
— Вам бы все издеваться.
— Ли-мин не по душе белокурые, — с некоторым злорадством сдал сына рыцаря Валентин, — не дающие ей прохода барды.
— Я ее спас, вообще-то!
Агата не удержалась от смешка.
— Ладно, мы вместе. Нет, я ни к чему не принуждаю, ну хоть могла бы на меня посмотреть, а? А то только заходит, Ванессе свои иголки втыкает — и все.
— Если бы на меня так пялились — я бы тоже не стал смотреть в ответ, — хмыкнул Валентин, усаживаясь на свободном гамаке, — на всякий случай.
— Ой, да кто на тебя посмотрит! Мрачный, страшный и всем недовольный.
— Прекращай, — влезла Агата, — он тебя не оскорблял.
Нет, Валентин и правда всем недовольный и мрачный. Но Агате, особенно после вчерашнего разговора, казалось, что за раздражительностью скрывается усталость от попытки тащить все на своих плечах. Она и раньше замечала, что Валентин, если нужно было, помогал даже в ущерб себе, да хоть в Форсионе вон потом сколько отсыпался,