Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
— Есть, — согласился Валентин. — Мы работаем с некроэнергией, но каждому ближе какое-то ее применение, как и магам с другими цветами энергии. Каждый из нас способен чувствовать черный цвет, но обычно те, кто общается с призраками не любят поднимать сложные конструкции или работать с плотью. Мы ничем не отличаемся от других магов. Если не брать нелюбовь многих к использованию останков… Но это — лишь предрассудки. Дух отправился дальше, его ждет перерождение и новый путь. Почему бы телу не послужить во благо?
Священник хмыкнул.
— Не будь ты моим гостем, мне пришлось бы обвинить тебя в богохульстве, ибо сосуд человеческий священен.
— О, — Валентин смутился, — приношу свои извинения.
— Пустое, — отмахнулся Домиан, — я не разделяю ваших верований, но достаточно говорил с теми, кто рос с наставлениями иными, чем у святых отцов, и понимаю, что они видят мир по-своему. Думаю, если бы ваши предки ограничились поднятием костей своих предков, то сейчас все было бы иначе.
Ванесса тихо вздохнула. Агата могла ее понять — после обучения в Цитадели и рвения некоторых сестре легко было предположить, что не напади Некрос — нашелся бы другой повод для ненависти.
— Поначалу так и было, — неожиданно заметил Валентин.
— Но лишь поначалу.
— К сожалению.
— Может, лучше расскажу о Дорте-медведе? — поинтересовался Даниэль. — Хольд, научившийся, аки рутены, оборачиваться в зверя, и натворивший немало всего в наших братских войнах. Что скажете?
Сменить тему никто не отказался.
На следующем «некромантском занятии» Валентин сам коснулся специализации некромантов.
— В Картаене пригодится. Основы знают все, но как и в любой магии, находится то, что тебе по духу. У нас и названия для этого есть: Резчики создают костяных конструктов, Сшиватели, куда более редкие, занимаются мертвой плотью, Говорящие общаются с духами и, некоторые из них, Проводники, способны провожать души умирающих. Есть еще более редкие — Жнецы, боевые некроманты-проклятийники, и Изгоняющие — они умеют вырывать энергию смерти из тех объектов, где она есть. Еще существуют Хранители Предков, но я о них только в книгах читал.
— Невероятно… — тихо проговорила Доминика. — А я кто?
— Пока не знаю, — развел руками Валентин, — ты же хотела учиться целительству, разве нет?
— Ну… да. Но это когда мы были там, где некромантия — это плохо, и…
— Мы и сейчас там. То, что Домиан нас терпит, не значит, что стоит демонстрировать свои умения. К тому же ты еще мала, специализация становится понятная только годам к двенадцати, когда видно, что легче дается.
— А ты кто? — продолжала упорствовать девочка.
— Говорящий.
— То есть ты видишь призраков? Видишь Гретту, правда? А может, тут еще есть?
Молодой маг вздохнул и предложил:
— Лучше займемся чем-то полезным. Как звучит заклинание для остановки кровотечения?
— О… Фа маи́т сота́н н исто́рене?
— Да? А ничего, что с «Фа» ты обращается не ко всей крови, а к великой? Короля лечить собралась?
— Ой. Ха маи́т сота́н н исто́рене, так?
— Великая женщина ночи… — прищурившись, проговорила Агата, прикидывая, могут ли значения слов на тайном языке Некроса походить на значения слов языка Древних, — фахашма. Действительно, очень уважительное обращение.
Валентин повел плечами и поспешно предложил:
— Переведешь заклинание? Поляризовать силу ты пока не умеешь, но книгу-то читаешь?
Подозрение мелькнуло и ушло, растворившись в попытках вспомнить нужные корни.
— Э… Вся кровь… собрать заново?..
— Вся кровь — вернись на место, — со вздохом ответил маг, — кровь, разумеется, не понимает языка Древних, а вот тебе нужно понимать, какой образ ты представляешь. И пока ты не умеешь отличать артериальное кровотечение от венозного, то лучше такая формула, иначе сделаешь только хуже. Вам же рассказывали, что такое артерии и где они находится?
— Эм… Ну, в общих чертах.
— Ладно. Доминика, поможешь? Даниэль, давай, раздевайся, покажу на тебе. Сидишь тут в углу и бездельничаешь, а ужин говорить предоставил больной женщине.
— Эта женщина меня сама к плите не пускает, говорит — запасы перевожу!
— Значит — переводишь. Давай-ка иди сюда…
Агата обратилась в слух. Убежавшая мысль ее потом догонит. Рано или поздно.
Но раньше, буквально через несколько дней, их с Валентином и Доминикой догнало одно новое дело.
Глава 22
Когда в один из дождливых дней мрачный Томас вернулся с не менее мрачным Домианом, Агата первым делом прикинула, как оборонять дом от приплывших церковников. Потом задумалась о том, смогут ли они в приемлемые сроки хотя бы землянку возвести… Но все оказалось куда менее масштабно.
— У меня есть одно дело, в котором, боюсь, нужна ваша помощь, — сказал старый священник за ужином.
В этот раз вместе с со странной, но довольно вкусной крупой Даниэль приготовил местную птицу.
— Без проблем, — первым откликнулся Валентин, — все сделаем в лучшем виде.
Агата не была уверенна насчет «лучшего вида». Но прекрасно понимала, что действительно сделает все что нужно так хорошо, как умеет. Домиан сильно рисковал, скрывая их у себя, а ведь они ему, по сути, никто. Мог бы пригласить к себе Томаса с Ванессой, а остальных гнать в шею, да и все.
— Один из моих прихожан переехал в город из Тото, это крошечная рыбацкая деревня на той стороне острова, — принялся излагать суть дела Домиан, — его родители и брат остались там. Они общаются, но редко видятся. И вот сегодня брат, несмотря на непогоду, пришел. Сам. И принес с собой вести о какой-то болезни, которая беспокоит рыбаков. Едят все как всегда, делают все как всегда, но их терзает слабость, словно стали уставать в несколько раз больше. И я в этом, конечно, не эксперт, особенно после… изменения потоков, скажем так. Но…
— На парне были некроэманации, — закончил за наставника Томас, — очень, очень слабые, но были. Организм справился сам, так что не похоже на какое-то генерализованное проклятие. К тому же слабость может быть признаком естественного сопротивления чужой энергии, не так ли?
Валентин кивнул.
— Такое не редкость. Но если все ограничилось слабостью и прошло само, то дозы должны быть маленькими.
Домиан развел руками.
— Увы, я больше ничего не знаю. Парень из Тото оставаться в церкви не пожелал, вернулся к себе. Увы, у меня множество дел, а путь