"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров

Татьяна иронично глянула на него.

— С твоим будущим потомком, насколько я понимаю. Я хотела посмотреть, как обстоят дела с бизнесом в припортовом городе, и Ладмон был столь любезен, что исполнил мою просьбу. Оказывается, у него там есть дом, причём очень красивый, прямо-таки настоящая вилла. Да, сразу говорю, что мы там были не одни, а с Катом Вороном. Спроси у него, если мне не веришь.

— Я тебе верю.

— Ну конечно! При наличии алиби, естественно, ты мне веришь.

— Я не настолько ревнив, как тебе кажется.

— А я не настолько доверчива, как кажется тебе. Кстати, всё забываю спросить, куда делась твоя благоверная, на которой ты был женат?

— Не имею понятия. Мы с ней в разводе.

— Княгиня Савика говорила, что в знатных семьях не разводятся.

— Вот видишь, а ты ей веришь, — остановившись, Клермон привлёк девушку к себе.

— Возможно, дело в том, что тогда ты был трактирщиком? — спросила она.

— Какая уже разница? — ответил он и склонился к её губам, а затем его рука сползла с талии и задрала ей подол платья.

— Может, не надо? От тебя пахнет потом и кровью. Давай дойдём до дома.

— Не могу. Ты вызываешь у меня похоть. Я должен взять тебя прямо сейчас.

— Чёртов лицемер! А кто мне втирал, что приличная барышня должна быть скромницей?

— Разве ты приличная барышня? Я этого не заметил, — пробормотал Клермон между поцелуями.

— Приличная, чтобы ты себе ни думал! — Татьяна отпихнула его руки. — Угомонись! Я не хочу, чтобы нас увидел кто-нибудь из тех, с кем я сегодня познакомилась. Стыда потом не оберёшься. Так что потерпишь.

— Замуж не возьму!

— Поговори ещё! Как будто кто-то рвётся за тебя замуж. Если бы раньше знала, что буду у тебя за всеобщую мать народа, сбежала бы не глядя.

— Я же тебя предупреждал.

— А я тупенькая, сразу не въехала.

— Отказываешься выходить за меня?

Татьяна возвела очи горе.

— Ну давай, закати мне сцену. Ты же хочешь, чтобы я отказалась. Не так ли? Я же безродная, нищая и вдобавок гулящая, как тебе кажется. Вот ты и сомневаешься.

Клермон нахмурился.

— Единственно, в чём я сомневаюсь, это в твоей любви.

— Опять двадцать пять! Клермон, не провоцируй меня. Ладмон предложил мне уйти вместе с ним и Тайрой, но я отказалась. Как думаешь, почему?

— Почему?

— Сам догадайся. Такое чувство, что я избаловала тебя признаниями в любви, причём настолько, что они обесценились для тебя. И вообще, давай поругаемся завтра, на свежую голову, хорошо? Не знаю, как ты, а я уже валюсь с ног.

— Хорошо, идём… Нет! Сначала поцелуй и скажи, что любишь, — потребовал Клермон.

— В каком направлении Скалистый утёс? — Татьяна оглянулась по сторонам. — Что-то я никак не соображу. Не подскажешь?

— Вон там.

— Прощай. Не поминай лихом. Да, прошу как человека, никаких могил и памятников, оставь меня рыбам.

— Хватит нести ерунду. Идём.

— Слава богу! Наконец-то здравая мысль, а я уж думала, что мы до морковкина заговенья будем выяснять отношения.

— Что такое «опять двадцать пять» и «морковкино заговенье»? — полюбопытствовал Клермон.

— Чёрт его знает, я уже не помню. По сути, такие же присказки, как твоя «Мать-земля», — зевая, ответила Татьяна и взяла его под руку. — Идём, князь, завтра тебя снова ждут великие дела, так что не мешает хоть немного отдохнуть.

Девушка ещё что-то говорила, но Клермон больше её не слышал, напряжение спало, и он засыпал буквально на ходу. Он не помнил, как они дошли до дома, а затем оказался в кровати. В памяти остались лишь обрывки воспоминаний: суета служанок, раздевающих его, тёплая ванна, настойчивый голос девушки и боль от зверского щипка.

Проснулся он от того, что кто-то с грохотом отдёрнул шторы и комнату залил яркий солнечный свет.

— Эй, соня! Подъём! Я больше не в силах сдерживать ходочков, желающих видеть тебя, причём все они рвутся к тебе исключительно по важному делу. Особенно меня достал один мелкий засранец, который уверяет, что он твой оруженосец, и ты позарез ему нужен.

— Господин! Вы проспали целые сутки, а она никого к вам не пускает! — выкрикнул Римас в приоткрытую дверь.

— Сгинь! — Татьяна бросила в мальчишку туфлю и он, ойкнув, исчез из проёма. — Двери за собой закрой! А то поймаю и уши надеру! — крикнула она вслед.

Поначалу ничего не происходило, а затем створка двери медленно закрылась.

Клермон сел и, потянувшись, поморщился.

— Хлуд! Такое чувство, что меня долго били. Это правда, что я сутки проспал?

— Истинная, — отозвалась Татьяна и позвонила в колокольчик. — Несите князю одежду и приготовьте всё, что полагается для умывания, — сказала она прибежавшей служанке. Это была та же полненькая девушка, что прислуживала и ей во время мытья.

Вслед за служанкой сунулся было командир внутренней стражи, и она, взяв меч, лежащий на столике, направилась к нему.

— Уважаемый, у вас настолько короткая память? Я сказала, князь должен отдохнуть, и он отдохнёт. Что здесь непонятного?

— Понял! Как не понять. Не сердитесь, госпожа, мы подождём! — ухмыльнулся вояка и, скрывшись за дверью, бесшумно её закрыл.

— Вот зачем ты так? — вышедший из ванны Клермон сплюнул зубную пасту в подставленный служанкой таз. — Мирот добросовестный служака, по пустякам не стал бы ко мне обращаться.

Татьяна с раздражением грохнула мечом по столу.

— Слушай, я тут почти сутки держу оборону! А всё потому, что наслышана о твоих подвигах. Если ты считаешь, что я не права, то делай как знаешь, а я умываю руки.

— Ты куда? Ванная не там.

— «Умываю руки» — фигуральное выражение. Оно означает, что мне пофиг. «Фиг» — это вот такой жест. Раньше он означал «пойдём трахнемся», но со временем выражение утеряло свой первоначальный смысл и остался только скабрёзный подтекст, никак не связанный с занятиями любовью.

— Постой, не уходи! А позавтракать вместе со мной?

— Я уже сыта по горло!.. Ладно, давай позавтракаем, — сменила девушка гнев на милость.

— Тогда подожди немного, я скоро. Только дочищу зубы и оденусь, — сказал Клермон, пряча улыбку.

Как стрелка барометра перед хорошей погодой, его настроение устремилось вверх.