Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Разряды леденящего страха пронзили конечности Муртага.

От его прикосновения разум шевельнулся, и дрожь и гул под пещерой усилились, и Муртаг почувствовал, как этот разум поворачивается к нему, фокусируя всю чудовищность своего сознания на крошечной точке его существа. Когда он найдет его, когда схватит своей хваткой, Муртаг знал — он будет беспомощен.

Он не стал думать. Не стал ждать. Он собрал остатки своих сил и выкрикнул заклинание, которое уже использовал однажды, на продуваемых ветрами равнинах между Гилидом и Спайном: — Виндр тхриста ун лийотхса атхаэрум!

Воздух над светящимися кристаллами пошел рябью, как стекло, и в одно мгновение весь свет в пещере изогнулся, устремившись в дыру, и со вспышкой сформировал единый луч ослепительного, раскаленного добела света: огненное копье, выкованное из самого солнца.

Ударная волна перегретого воздуха ударила Муртага с силой тысячи молотов. Она впечатала его в землю, и он почувствовал, как сдвигаются его внутренности, когда мир под ним взорвался.

***

Он моргнул.

Всё стало холодным и безмолвным. Пепел кружился, падая с каменного потолка, мягкие серые хлопья, похожие на снег.

Он приподнялся на локтях.

Дыра в центре пещеры увеличилась вдвое, ее края тускло светились красным. Сквозь нее и внизу… ничего не было видно. Никаких намеков на движение, кроме падающих хлопьев. Пустота.

Осколок камня откололся от потолка и с глухим стуком упал на пол в нескольких футах от него. Он не издал ни звука, который Муртаг мог бы услышать.

Он попытался встать, но руки и ноги не держали его вес.

Он попытался потянуться своим разумом, но и это было ему не по силам. В горле пересохло, казалось, будто он задыхается. Тьма застелила края зрения.

Он пытался.

Он пытался пытаться…

Он не мог…

Пока сознание утекало, как вода сквозь пальцы, камень под ним содрогнулся от торопливой поступи чего-то огромного и тяжелого, что неумолимо приближалось…

Его последней мыслью было сожаление. Если бы только…

***

Сверкающая краснота задвигалась над ним, и белые зазубрины, которые сложились в когти и зубы.

Торн. Он попытался приподняться, но сил не было.

Затем рогатый силуэт Увека опустился рядом с ним на колени. Ургал пробормотал что-то на своем гортанном языке и прижал холодный, твердый черный амулет ко лбу Муртага.

Долгожданное облегчение, когда боль в ребрах утихла, но дышать легче не стало, и он оставался таким же слабым и беспомощным, как и прежде.

Голос ургала прозвучал приглушенно, словно сквозь шерстяную вату: — У него слишком много крови в легких, и недостаточно в теле. Ты должен отнести его к одному из ваших целителей, дракон. И побыстрее.

Затем последовала тряска и перемещения, и очертания пещеры накренились, когда ургал поднял его и забрался на спину Торна.

Муртаг забился в руках ургала, желая заговорить, но слова не шли с губ. В отчаянии он застонал, ибо нужно было сказать что-то, что-то важное.

Мир поднялся под ним, когда Торн встал, и глаза Муртага закатились.

***

Знакомый, размеренный ритм рыси Торна вернул Муртага в сознание.

Темный каменный потолок проносился над головой быстрее, чем мог бы бежать человек. Глубокий гул разносился по туннелю — словно от огромного барабана, — сопровождаемый пугающе громким треском, и гора сотрясалась вокруг них.

Каменные осколки сыпались густо, как снег.

— Быстрее! — прорычал Увек, когда камни забарабанили по его голове и рогам.

***

Пламя вырвалось перед ними, когда Торн окатил огнем внутренности пещеры, усеянной сталактитами и сталагмитами. Сотни пальцекрысов завизжали, заживо сгорая в огне. Тошнотворная вонь паленых волос заполнила пещеру.

Другие гротескные твари вскарабкались по бокам Торна. Увек сносил их ударами пудовых кулаков, и они изломанными куклами падали на скользкую от слизи землю.

Торн кусал и рвал когтями, а затем снова рванул вперед.

Среди визга пальцекрысов Муртаг вспомнил то, что нужно было сказать. — Алин, — пробормотал он, но никто, казалось, не услышал и не придал значения.

***

Время утратило смысл. Он был в сознании, но реальность то прояснялась, то угасала вокруг него: череда бессвязных впечатлений, не дающих ни чувства пространства, ни понимания продвижения, словно он был и навсегда останется прикованным к спине Торна, подчиненным ходу событий без всякой на то причины или объяснения.

Ему казалось, что он задыхается. Каждый вздох давался с боем, и когда он проигрывал эту борьбу, наступала тьма, и очередной островок реальности гас.

В короткие моменты прояснения он всё пытался заговорить с Торном, но, похоже, не мог привлечь внимание дракона, и эта неудача приводила его в глубокое отчаяние.

Он видел нескончаемые пещеры и туннели. Сводчатые залы, полные гниющих грибов. Теневых пауков, снующих по испещренному трещинами камню, избегающих рыщущего огня Торна. Хрустальные колонны и стены, покрытые странной резьбой, выглядевшей древнее даже старинных гномьих построек.

Пути, которыми шел Торн, отличались от тех, что прошел Муртаг, и он не узнавал окружающую обстановку.

Гора продолжала трястись. Дважды он слышал грохот колоссальных обвалов и крики Увека: — Сворачивай, сворачивай! — И постоянно слышал хриплое дыхание Торна, словно дракону и самому было тяжело дышать.

***

Впереди замаячил тусклый свет, оранжевый и закопченный, как от костра на высоком холме. Муртаг прищурился, попытался приподнять голову.

Вереница грубо высеченных ступеней поднималась по каменной стене перед Торном, ведя к багровому зеву пещеры. Спасение. Свобода.

Увек что-то прорычал, и Торн рванул вперед, кряхтя, пока карабкался вверх из недр горы. Глухие удары эхом разносились по расширяющейся пещере, громче, чем когда-либо прежде, — оглушительные раскаты грома, от которых вибрировали кости Муртага.

Он хватал ртом воздух и кашлял. Сгустки крови забили горло; он не мог их откашлять, не мог набрать столько воздуха, сколько нужно.

Ступени крошились под весом Торна. Пещера содрогнулась, и валуны сорвались с неотесанного потолка, с треском отскакивая от камней вокруг них. Кусок скалы размером с телегу чиркнул Торна по левому плечу, отбросив дракона в сторону. Он пошатнулся, и голову Муртага мотнуло от удара.

Звезды усеяли зрение Муртага, а края плотно затянула черная кисея.

Казалось, вся пещера рушится. Целые пласты камня отламывались и кренились вниз, пока не распадались на град осколков и кувыркающийся щебень. Звук был оглушающим, ошеломляющим, непостижимым.

— Быстрее, дракон! — закричал Увек.

Сгустки в горле Муртага проскользнули не туда, и он вдохнул их. Дыхание остановилось в груди. Он не мог кашлять, не мог издать ни звука, не мог…

Его голова запрокинулась, когда Торн снова прыгнул вперед. Зев