"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров

Цейм, исподволь наблюдающий за ним, облегчённо выдохнул: «Фу-ух! Кажется, пронесло. Что ж, слухи не лгут, с ним действительно можно иметь дело. Конечно, задевать его не стоило, да ещё в связке с упоминанием отца. Наверняка он вспомнил бойню, которую тот устроил ему руками тумбинов».

— Почему не волновала? Волновала, но так уж сложились обстоятельства. Я был очень далеко от наших земель, поэтому весть о смерти отца дошла до меня не так давно, причём совершенно случайно. После выступления нашей… — Цейм замялся. — В общем, мы с подругой пошли прогуляться по базару, и там я встретил наших торговцев. Как только я узнал, что случилось, то сразу же отправился домой. Стоило сойти с корабля, как навстречу мне бросился знакомый слуга и радостно сообщил, что меня повсюду ищет бабушка. Мы отправились на постоялый двор, где, по словам слуги, для меня приготовлены чистая одежда, лошадь, немного денег и письмо от бабушки. Впрочем, я уже тогда заподозрил что-то неладное, слишком уж он обрадовался моему появлению. Обычно так радуются неожиданно свалившемуся богатству, но не находке сына хозяина, даже если за это обещано приличное вознаграждение. Тем не менее слуга ни с кем посторонним не встречался, разве что несколько раз разговаривал с работником постоялого двора. О чём именно они говорили, я не слышал, кругом было открытое пространство, ближе было не подойти. Теперь, припоминая работника с постоялого двора, думаю, что он — обманка. У парня повадки воина, да и шрамы на его руках служат тому подтверждением. Обычно такие, как он, идут в наёмники или служат кому-нибудь на постоянной основе, а тут опытный воин на побегушках в придорожной таверне. Что-то не сходится. Впрочем, парень всячески избегал яркого света. Может, из-за больных глаз.

— Разве ты не видел буйрасов? — спросил Клермон, и Цейм понимающе кивнул.

— Значит, это был буйрас.

— Верно. Буйрасов тренируют для работы в темноте, поэтому их глаза чувствительны к свету. Так откуда они узнали о потайном ходе, ведущем к залу заседаний?

— Скажи правду, — велела старая княгиня и протянула внуку письмо. — А для начала подпиши и отдай князю.

Она тяжело опустилась в кресло.

— Дорогой мой мальчик, спасибо, что хранишь моё доброе имя, но я уже одной ногой в могиле, а мёртвые сраму не имут. В самом начале твоих поисков я показала племяннику Тамиска потайной ход и велела по нему провести тебя ко мне. Перед нападением его нашли мёртвым. Он был уже не молод, поэтому я не связала его смерть с буйрасами. Наоборот, ещё порадовалась, что опрометчиво открытая тайна, о которой было известно только членам семьи, вместе с ним ушла в могилу.

— Бабушка! Нашла кому доверять! Тамиск это тот лакей, который постоянно таскался за тобой? — спросил Цейм. Судя по неприязненному тону, он явно недолюбливал старика.

Старая княгиня смешалась под насмешливым взглядом Татьяны, но не потеряла достоинства.

— Тамиск был со мной с двенадцати лет, естественно, я доверяла его рекомендации, к тому же это был его племянник, а не чужой человек, — заявила она с чопорным видом.

Клермон прочитал отказное письмо и протянул его Татьяне.

— Положи его в ящик твоего изобретения… как его? ах да, сейф! Заодно проводи госпожу Савику в её покои. Сегодня был слишком утомительный день, ей нужно отдохнуть. Не беспокойтесь насчёт внука, я сдержу слово.

Старуха не стала возражать, она действительно плохо себя чувствовала.

— Надеюсь на вашу порядочность, — глухо проговорила она и, приняв помощь Татьяны, направилась к себе.

После повторного ухода женщин Клермон продолжил разговор.

— Итак, что случилось на постоялом дворе?

Задумавшийся было Цейм встрепенулся.

— В общем-то, ничего особенного. Я переночевал на постоялом дворе, а поутру сел на коня и отправился в поместье, — он вздохнул, — чтобы заявить свои родовые права на княжество, как того требовала бабушка. Пока я ждал в зале заседаний, ко мне подошёл один из старых вояк. Он сказал, чтобы я уматывал и побыстрей, если хочу жить, и больше не смел появляться ему на глаза, иначе он сам снесёт мою подлую голову. Затем он добавил, что идёт против совести исключительно ради доброй памяти о моём отце, который на поле боя не единожды спасал ему жизнь. Я ничего не понял, но последовал его совету. Вот и всё.

— Микес Лесногорский, — напомнил ему Клермон.

— Одни догадки, ничего конкретного. Во-первых, конь. Эту породу разводят лишь в поместье нынешнего красноземельского князя. Причём конь с браком. Судя по жёсткой поступи, у него проблемы с передними бабками, вдобавок он кастрированный. В общем, сам понимаешь, что это значит. Будь я владельцем табуна племенных животных, я бы тоже сплавил чужаку ненужного в хозяйстве коня.

— Возможно, это случайность.

— Я же сказал, у меня только догадки.

— Есть ещё что-то?

— Да. Одна знакомая девчонка прежде работала белошвейкой в поместье Лесногорского. В своей мастерской они изобрели особый шов, каким шьют только там. Так вот, одежда, которую якобы приготовила для меня бабушка, была сшита именно этим швом.

— Ты сохранил эту одежду?

— Да, но она не здесь, а на постоялом дворе. Сказать, что ещё послужило наводкой на Микеса Лесногорского? — поинтересовался Цейм.

— Не нужно, знаю сам. Родовитых, имеющих большие деньги, не так уж много, а у Микеса Лесногорского их достаточно для найма отряда буйрасов.

Клермон прошёлся по комнате.

— Чем собираешься заняться? — спросил он, остановившись около княжича, сидящего на полу. — Хочешь по-прежнему мотаться по свету с театральной труппой?

Подняв голову, Цейм посмотрел на него, а затем пожал плечами.

— Не знаю. Если честно, то больше не тянет. Надоели грязь, холод и голод.

— Тогда сидел бы дома. Глядишь, сохранил бы родовое гнездо, — поддел его Клермон.

— Кто бы говорил! — усмехнулся Цейм. — Тогда чего самому не сиделось дома? Сейчас был бы красноземельским князем, и никто не оспаривал бы твоё право на престол.

— Твоя правда, — отозвался Клермон и добавил: — Похоже, ты собираешься по-прежнему вставлять мне палки в колёса.

— Не угадал, — Цейм встал и, разминая ноги, тоже прошёлся по комнате. — Не поверишь, но я рад, что власть перешла к тебе. У меня с детства не лежала душа к управлению княжеством. Ты не представляешь, как часто меня колотили