Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
Стремясь рассмотреть предстоящую покупку, он прищурилась, а затем достала очки и наморщила лоб.
— Что-то не похоже, что девица из простых. Слишком высоко держит голову, вдобавок ощущение, что носить такую одежду ей не в новинку. Хорошо, если она рабыня, захваченная в других землях, которую Тру-Тру купила для перепродажи. Если она местная, да ещё из знати, то я не дам за неё и ломаного гроша. Когда родня нападёт на её след, они убьют всех, кто причастен к её похищению.
— А ты подумай, прежде чем отказываться. На девице настоящие драгоценности, а не подделки, — шепнул ростовщик, алчно блестя глазами.
Что-то невнятно пробормотав, ведьма бросила карты на стол и поднялась, собираясь уходить.
— Касима! С ума сошла? С такими картами у тебя был верный выигрыш! — воскликнул ростовщик. Судя по гримасе, кривящей лицо, от огорчения он был готов пустить слезу.
— Голова дороже денег. И ты тоже не рассиживайся, если хочешь жить, — бросила ведьма и заспешила к неприметной двери, предназначенной для прислуги. — Быстрей, жадный ты дурак! — она втолкнула замешкавшегося ростовщика в вонючий тёмный коридор и поспешно закрыла дверь.
Парочка успела вовремя. Стоило ведьме и её давнему дружку покинуть игровой зал, как в него ворвалась многочисленная княжеская стража.
«Слава богу, Клермона с ними нет. Видимо, просто облава», — обрадовалась Татьяна, но не тут-то было.
— Беречь княгиню! Остальных убить! Не щадить никого! — рявкнул знакомый голос.
«Чёрт!» — расстроилась она, встретившись взглядом с Клермоном. Судя по выражению лица, он был не просто зол, он был в бешенстве.
Действительно, узнав от лазутчика, что его жена находится в самом опасном бандитском притоне, Клермон сходил с ума до тех пор, пока не увидел её живой и здоровой, а увидев, с трудом удержался от того, чтобы не всыпать ей прилюдно.
Часть воинов мгновенно окружила Татьяну, растерянно хлопающую глазами, и ощетинилась клинками; судя по настрою, они были готовы защищать её до последнего вздоха. Когда началась кровавая вакханалия, она попробовала пробиться к Клермону, чтобы сказать, что с ней ничего плохого не случилось и что её никто не похищал, но бесполезно: стража стояла стеной, не давая ей выйти из-под своей защиты.
«Эй, лис! Это же по твоей вине льётся кровь! Помоги мне выбраться, я должна остановить резню!» — мысленно воззвала она к бэру, при этом не слишком надеясь, что он всё ещё с ней.
Тем не менее бэр не ушёл. «Кто не включён в мою систему управления, тот для меня никто. Так что не смей мне приказывать, а то пожалеешь», — отозвался он.
«Тогда какого чёрта ты здесь торчишь? Вали прочь, скатертью дорога!» — разозлилась Татьяна.
«Рад бы, но не могу. Неужели уже забыла, что сказал Ло Вень? Так я напомню, мне не трудно. Ты должна испытать то же самое, что и он, то есть почувствовать тягу к убийствам и человечине. Ну что, начнём? Заодно избавишься от стражи. Представляешь, как муж обрадуется, когда ты явишься к нему с обгрызенным куском печени одного из его элитных воинов? А может, и не одного», — насмешливо произнёс бэр.
Прикрыв глаза, Татьяна застонала. «Да чтоб вы оба сдохли! Сколько продлится испытание?» — спросила она.
«На твоё счастье, речь шла о нескольких минутах», — ответил бэр.
«Это сколько? Не темни, говори!»
«В субъективном восприятии вашего вида это временной отрезок в пределах десяти минут. Пусть будет ровно девять. Всё равно тебе не продержаться больше одной минуты. Ло Вень выдержал пять минут, и это абсолютный рекорд, который никто из симбионтов ещё не побил».
«Ну спасибо тебе за одолжение! Аж целую минуту скостил», — съязвила Татьяна.
Тем не менее её уверенность, что она не опустится до каннибализма, растаяла как дым. Она основательно занервничала, но не собиралась сдаваться без боя. «Если я продержусь все девять минут, ты выполнишь мою просьбу?» — спросила она.
Бэр грозно рыкнул: «Самонадеянная самка! Сначала продержись хотя бы минуту».
«Ну и чёрт с тобой! Начинай, я не боюсь!» — сказала Татьяна и подобралась, готовясь дать отпор невидимому противнику.
Внутреннее нападение началось исподтишка. Поначалу она решила, что ничего не происходит, разве что волнение улеглось, и её накрыла волна спокойствия. Это было чудесное состояние, близкое к эйфории, и оно было ей знакомо. Так она чувствовала себя, когда похитители на Земле ставили перед ней сложную задачу, которую было необходимо решить и, как правило, в ограниченные сроки. Как и тогда, больше ничего её не беспокоило — даже топор, пролетевший в такой опасной близости от головы Клермона, что содрал кожу ему на виске, и по его лицу обильно потекла кровь. Но это шло вразрез с её прежним отношением к нему, и она проанализировала ситуацию. «Итак, почему я ничего не чувствую к мужу?» — спросила она себя, и её внутреннее «я» равнодушно ответило: «Потому что таких, как он, много. Если он сейчас погибнет, ты легко заменишь его другим. Так что нет смысла расстраиваться и переживать. Тем более Клермон сам виноват. Он же князь, поэтому мог не ввязываться в драку, а оставить опасное дело подчинённым… Между прочим, я упустила из виду, что князья, да ещё такие могущественные, как он, на дороге не валяются. Нет, лучше этот брак сохранить. Значит, он должен жить. Мешает охрана? Убить проще простого, со спины они не ждут нападения, к тому же можно перекусить свежатиной».
Стоило Татьяне допустить мысль о возможности каннибализма, и у неё потемнело в глазах от острого приступа голода. Она безумно хотела свежего мяса — пахнущего кровью и страхом жертвы. Влечение было столь сильным, что она невольно шагнула к воину, стоящему перед ней, и потянулась к припрятанному кинжалу. И тут сработал инстинкт самосохранения — не тот, что действует на животном уровне, а тот, что хранит личность, предохраняя её от опасных изменений.
Татьяна отпрянула и, бросив оружие, сцепила пальцы так сильно, что ещё немного и она рисковала их сломать. Боль окончательно привела её в чувство. Недавние подлые размышления относительно Клермона вызвали у неё жаркий стыд, несмотря на знание, что виной тому стороннее воздействие. «Значит, этой твари было за что зацепиться. Дыма без