Алексей Герасимов - Спейсваффе. Палубная авиация

М`Тонга и Милкович свалили после второго фужера — ребятам не терпелось уединиться, а в коммерческом секторе всегда хватает недорогих мотелей. Чуть позже близнецы отправились раскатать партию в снукер, Янсен пригласил Тай на танец, а Дэвидсон, которая сочла это отличной идеей утащила на танцпол скромника-Яна, так что за столиком, вскоре, остались только мы трое: я, Мартинес, и Лефьер — все как в старые добрые времена. Они о чем-то разговаривали, вспоминали какие-то эпизоды боя, смеялись и ругались, а я весь вечер молчал.

Мы так ни разу толком и не поговорили с Батистом, после той беседы в медблоке «Равелина». Как-то все повода не было, да и встречались мы исключительно в общественных местах. Конечно, ничто не мешало зайти к нему, ведь после гибели Кард он жил в каюте один… И что-то мешало. Не знаю, что. Может воспоминания? Мы тогда много чего друг-другу наговорили.

Проклятье, я просто не знал, с чего начать, как объяснить ему, что он мне дорог, что я тоскую без его «умностей», добрых насмешек, без… Да мало ли без чего? Без всего!

Полгода назад от нас забрали мастер-курсанта из старшекурсников, и назначили старшиной взвода одного из нас. По всем примеркам, выходило, что новым мастер-курсантом станет Батист, самый умный и талантливый парень в классе, но начальство выбрало самого усердного и исполнительного — меня. И Лефьер решил, что я его подсидел. Что каким-то немыслимым образом, пользуясь нашей дружбой, я обошел его, отвлек где-то от чего-то важного, где-то слегка его принизил в глазах преподавателей, где-то превознес себя…

Скандал был страшным, и дело, вероятно, кончилось бы дракой, не подоспей на вопли и звон бьющихся предметов, ребята из службы охраны. Нас расселили. И с того дня началось мое мучение. Очень тяжело терять друга, с которым можно поделиться абсолютно всем.

Я просил Хосе, чтобы он помирил нас, но тот только покачал головой, и произнес: "Я не настолько дурак, чтобы соваться в такие дела. Оба были хороши, когда разлаялись, сами и пути к примирению найдете. А я не собираюсь выбирать одного из двоих, и останусь каждому из вас другом. Но теперь — каждому по отдельности". Нет, нельзя сказать, что он ничего не делал для нашего примирения. Делал. Постоянно, к месту и не к месту, он демонстрировал нам, какие мы идиоты. По казармам даже поползли слухи, что мы поссорились на почве запрещенных Уставом отношений. Да и плевать — пускай бы думали что хотят.

А теперь был бой, и был разговор в палате, и, наверное, все снова наладится, нужно только собрать волю в кулак, и заговорить.

Мартинес извлек из кармана сигареты (тоже штука запрещенная, где он все это берет — коньяк, сигареты?), выщелкнул одну из пачки, закурил и задумчивым взглядом проводил танцующих Ольгерда и Клэр.

— Слышишь, а ты не молод для дыма? — мы и не заметили, что порядком поднагрузившаяся компания пехотных лейтенантов оказалась рядом с нашим столиком.

— Ба-а-а, господа, — протянул один из них, — Прапора-то при медалях, да при орденах. Интересно, где-то успели получить? Что, мальчики, нацепили старую отцовскую форму и побрякушки, да пошли девочек снимать?

Кажется он начал быстро закипать.

— А ведь мы вас за это сейчас выдерем, щенки, — добавил третий, сжимая кулаки, — И голыми по коридорам пустим.

— Господа! — вскочил я. Привык быть старшим (да и сейчас, формально, старшим по званию был я), инстинкт сработал. Ну и незаслуженная обида тоже, — Я попрошу вас извиниться! Это награды за оборону Мемфиса.

Что самое смешное, именно в этот момент, за их спинами, визор начал трансляцию награждения нашего экипажа. Я даже успел разглядеть свое лицо, мелькнувшее на экране.

— Мемфис… — офицеры замерли. Сейчас слова Мемфис, Корунд и Патагон имели просто-таки магическое влияние на всех, кто еще не поучаствовал в боях. Кажется, они готовы были отступить, но все испортил самый трезвый из них. Он поглядел на свои часы и глубокомысленно произнес:

— А меж тем Тамору ожидается не ранее чем через полчаса. Когда ж вы успели прибыть и уйти в увольнение?

— Мы не из эскадры Тамору, — буркнул Хосе, — Мы с «Равелина».

— Что-то я не слыхал про такой. Рейдер авангарда, что ли?

Чувствуя неладное, двинулись от биллиардных столов Захарчуки, с киями в руках, замерли и оглянулись на нас танцующие пары.

— Я слыхал, — сказал один из старлеев, — Это та лоханка, которая смылась от Мемфиса еще до начала боя. За что награды получили, господа дезертиры?

— КАК. ТЫ. СУКА. МОИХ. ПИЛОТОВ. НАЗВАЛ?!!

Будда Всеблагой, никогда бы не подумал, что буду рад услышать рев Дженкинс у себя за спиной. Она-то что здесь делает?

Окрестности планеты Роксана

Военная база "Мажино 7", военная комендатура

16 марта 139 Года Федерации, 21 час 22 минуты

— И все же, согласитесь, госпожа капитан-лейтенант, калечить их никакой нужды не было. — устало вздохнул следователь комендатуры.

— Вы бы предпочли, чтобы мы этих тыловых крыс там поубивали,? — мрачно поинтересовалась Дженкинс, — Постановлением Верховного Трибунала, оскорбление боевых наград офицеров, унтер-офицеров, сержантского и рядового состава приравнивается к оскорблению чести мундира и, в условиях войны, может быть наказано старшим по званию офицером, вплоть до расстрела на месте без суда и следствия. Старшим офицером там была я.

— Не в условиях войны, а в условиях непосредственных военных действий, — поправил ее следователь, — В данном случае вы были обязаны арестовать их и препроводить сюда, и только в случае оказания неповиновения… А так, я могу расценивать это только как банальную драку между находящимися в увольнении офицерами и унтерами. Вот, подпишите здесь. Я уже связался с вашим непосредственным начальством, всем вам, до окончания переоборудования корабля и отправления его на боевое задание назначена мера пресечения в виде ареста с содержанием в личных каютах по месту службы. Жалобы или возражения есть?

— Никак нет, сэр, — прорычала капитан-лейтенант и потянулась за ручкой.

Окрестности планеты Роксана

Док 19 военной базы "Мажино 7"

Ангар авианосца «Равелин» (на приколе)

16 марта 139 Года Федерации, 21 час 54 минуты

Конвой остановился у входа в авианосец, и никем не удерживаемые пилоты в парадной форме, при медалях и орденах, проследовали на борт, где их встречал нахмуренный рыжебородый старший помощник.

— Сэр, я вас умоляю! — выпалила Дженкинс.

— Капитан-лейтенант, разведите своих подчиненных по местам содержания и извольте явиться на мостик. Капитан Карсон скоро прибудет, он желает получить от вас объяснения.