Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
Саша прикасается к браслету. Чуть теплый – и только. Она несмело берет его в руки, одевает на левое запястье… И в тот же момент руку прошивает чудовищная боль. Саша не успевает дернуться, как муть перед глазами рассеивается, и вместо браслета на запястье теперь оказывается повторяющая его обводы татуировка. Черная и сейчас чуть покрасневшая по краям.
– Такое сложно на что-то сменять, – чуть шокированного говорит Саша.
Карина усмехается.
– Это не оковы, так что при желании можете обратиться к браслету и удалить его. Но делать этого не советую. Не потому что будет больно. На деле – неприятно, но терпимо. Просто тогда останетесь без всякой защиты.
– Без защиты от чего? – в голосе Миклоша проскальзывала разом и настороженность, и недавняя боль. Его браслет также стал лишь узором на коже.
– Не от чего, а от кого. Собственно, переходим ко второй части того, зачем я здесь. Держите, – Карина извлекла словно бы из воздуха небольшую черно-белую фотокарточку и кладет ее перед Сашей и Миклошем.
На фото изображена немолодая женщина с морщинами по всему лицу, с тонкими редкими волосами и угрюмым взглядом. Худая, она кажется словно бы изнеможённой сверх меры, походя в чем-то разом на узника концлагеря и на Бабу-ягу из ночных кошмаров впечатлительных читателей русских сказок.
– Ее зовут Стефания. И вы оба заочно знакомы с этой прекрасной особой.
Саша переводит глаза на безмятежно попивающую кофе Карину.
– Правда, говорили вы с ней вовсе не в ее настоящем теле.
Саша сглатывает.
– Паук… Это она?
– Паук. А мне нравится, на самом деле, очень подходит ей. Куда больше, чем настоящее имя. Да, это она. Я некоторое время выясняла, кто из моих прекрасных сестричек замешан в происходящем сейчас безобразии, и наконец выясняла. Хочу поделиться с вами сама, а то Серафим заберет себе лавры. Да и не стоит такие дела доверять даже вашей ученической связи. Всякое бывает. И портрет лучше оставьте у себя. Стеф его страсть как не любит, отдельная история была с тем, как он вообще появился. Не поможет отбиться от ее загребущих лап, так хоть позлите, показывая это, – Карина откровенно улыбалась. – Заставить ее запечатлеть себя в истинном теле мало кому удавалось. И тем не менее. Что бы сестренка не задумала, в финале она окажется в истинном теле, не сомневайтесь. Как и в том, что она при этом не будет маскироваться.
– Почему?
Карина вновь улыбается.
– На меня и моих сестер не действуют подобные чары. Точнее, действуют, но при этом в Отражении всегда видно настоящий облик, так что применять их нет смысла, разве что против людей. И те чувствуют подвох и все равно бегут прочь или, по крайней мере, держатся настороженно. Думаю, это основная причина, почему сестренка пользуется чужими телами. Ну и вторая причина любви к марионеткам – ее собственная физическая оболочка уже века четыре подтачивается одним мерзким проклятием. Не снимаемым, даже для нее. Один благородный рыцарь постарался на смертном одре.
Саша вглядывается в сморщенное лицо с резкими чертами. Отталкивающее и в то же время… Знакомое?
– Узнаешь?
Саша только пожимает плечами.
Карина усмехается.
– Уверена, ты ее видела. Наверняка. Стеф тщеславна, и она, думаю, не отказала себе в слабость взглянуть на тебя собственными глазами. На вас обоих, думаю.
– И вы… – начинает было Миклош.
– Ты, – отмахивается Карина, – если ты про меня конечно, а не про нас с этой красоткой на пару.
– Ты… Зачем ты говоришь это нам? Если она…
– Моя сестра? – Карина делает неопределенное движение головой, – во-первых потому, что сестренка она мне не кровная, а по давным-давно павшему кругу, и если мы встретимся лицом к лицу, то выживет только одна. И я поставлю на себя все-таки. А во-вторых – потому, что думаю я, и не только я, что Стеф хочет не просто носить чужие тела, а совершить, красавец Миклош, переезд окончательный по твоему примеру. И коль я распинаюсь перед вами, то угадайте, кого она выбрала.
Саша сглатывает и поднимает вопросительный взгляд на волшебницу.
Карина только кивает.
– На деле я уверена, что это лишь часть плана. Но в том, что моя тщеславная сестричка хочет убить двух зайцев, разом и разобраться с проклятием, и получить новое, полное силы тело, я уверена. По крайней мере, я очень удивлюсь, если она не решит это сделать. Очень. А удивлялась я в последний раз тогда, когда ваша страна не то что не существовала, а даже о Киеве никто не слышал. А это было давно. Очень давно.
Саша поражено смотрит на волшебницу. Она понимала конечно, что той, что учила Серафима, должно быть много лет, но чтобы настолько…
– Расслабьтесь, детишки. Я вроде своему ученику сумела втолковать, что серьезность с годами только мешает, думаю и вас он этому научит рано или поздно. Так что не переживайте о разнице в прожитом, просто слушайте, что я говорю. В общем, я к тому, что Стефанию я знаю давно. Очень давно, и кое-что могу предсказать. Думаю, ее цель не только в том чтобы поживиться новым телом. Но, уверена, она захочет сделать его своим. По-настоящему своим. Так нельзя с теми, что она одалживает без ведома хозяев. И предупреждая вопрос – при обычном Наложении, конечно, можно избавиться от собственного тела и жить в захваченном, переселиться в марионетку. Но вы помните амулеты, что выдавал вам Новгородский перед Пензой. Не слишком сложная штука. Одно применение – и Наложение распадается, а захватчик отправляется вон из чужого тела. Если при этом его собственное мертво, то тогда сознание такого менталиста просто растворяется в Отражении. Умирает. Стеф многие годы борется с проклятием, и, видимо, она решилась на радикальные меры. Ну и мне насолить в процессе, дотянувшись до ученика моего ученика. Она всегда была терпелива. Паук… Действительно, самый настоящий паук. Ее планы всегда были сложными, так что я не знаю точно, как именно она разыграет свою партию. Но вы, господа, просто помните, что вы сами хозяева своей судьбы. Амулеты защитят ваш разум, а то сестренка любит нашептывать всякое, с чем многие щиты и не справиться могут. Пока Стеф не появляется на сцене. Выжидает. И будет ждать, пока ее хвост не прижмут. Ты, мотылек, сильна, – Карина одаривает Сашу довольно мягким взглядом, чуть подмигивая, –