"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Борисова Светлана

— Ну… есть у меня запасная степнячка, — пробормотал он, чувствуя себя последним дураком. Всё же его брало сомнение, что это девушка, хотя среди дворни бродили и такие слухи.

Добившийся своего Змей Горыныч расцвёл сладчайшей улыбкой.

— Вот и славно! — заявил он абсолютно мужским голосом и, не теряя времени, подхватил бедолагу-командующего под руку и с недюжинной силой потащил его за собой. — Драгон, жалеть уже поздно, слово не воробей. Так что хватит изображать из себя хромую лошадь и спотыкаться на каждом шагу. Давай поспешим, а то князь нам обоим намылит шею, если враг нас одурачит и подойдёт оттуда, откуда мы его не ждём.

Драгон Остар наконец собрался с силами и, насупившись, встал как вкопанный.

— Хватит меня тащить! Лошадь не в конюшнях, она около моего дома! — воскликнул он с досадой.

— Что ж ты сразу не сказал? — Змей Горыныч оперативно развернулся и в том же ускоренном темпе потащил его в другом направлении.

«Натуральный цирк! Номер на бис под названием “Обольщение сурового мужика подлым демоном” и, похоже, осада удалась», — ухмыльнулась Татьяна. Стоя в отдалении, она наблюдала за манёврами Змея Горыныча. Как ни странно, ей всё чаще вспоминалось житьё в поместье Даджи, причём с ноткой ностальгии. Вернуться к тем временам её не тянуло, но она больше не держала зла на его хозяина, который был сплавом человека и бэра. При всей беспощадности в них обоих было нечто притягательное, что со временем сгладило в её памяти ужас творимых ими злодеяний. «Видимо, сказывается стокгольмский синдром, а может, оба гада слишком красивы и харизматичны. Они как прекрасные, но ядовитые цветы. Точней, это красота тигров, которые, даже если они дружелюбны, тем не менее в любой момент могут обозлиться и ударом лапы отправить тебя к праотцам», — подумала она и помахала Змею Горынычу, заметившему её внимание. «Лети! Зачем тебе лошадь?» — беззвучно спросила она, зная, что бэр прочтёт сказанное ею по губам. Он развёл руками, мол, не могу, средневековые остолопы не поймут — так она перевела его выразительную мимику.

Получив лошадь, Змей Горыныч с горделивым видом прогарцевал на ней по двору — под восхищённые возгласы зрителей — а затем поскакал к центральным воротам, которые незамедлительно распахнули перед ним. Когда он исчез, народ заспорил, кто это — девица или парень. Большинство мужчин считали, что это барышня, но женщины не спешили с выводами, а кое-кто из них посмеивался, глядя на хорошеньких служанок, которые при этом краснели и смущённо опускали глазки. Змей Горыныч оказался тем ещё бабником, но, к счастью для гулён, он был бесплоден. Так что Клермон делал вид, что не замечает его амурных похождений.

ГЛАВА 22. Други-недруги. Когда предательство во благо

Встреча с Микесом Лесногорским состоялась ближе к обеду, когда иссякли просители. Благодаря Римасу их было немного. Поскольку предстояла важная встреча, оруженосец выставил большинство пришлого люда, ищущего благ или справедливости: под предлогом дурного настроения князя. Остались только самые упрямые и те, у кого действительно была безвыходная ситуация.

Когда ушёл последний проситель, Клермон велел Римасу привести сначала князя Микеса, а его сторонников, которые уже прибыли к тому времени, пока держать в отведённых им гостевых покоях, под присмотром Змея Горыныча.

Войдя в зал заседаний, старик мрачно глянул на Клермона, восседающего на княжеском помосте, откуда он вершил свой суд, и, остановившись, с силой стукнул тростью по полу.

— Вижу, ты решил призвать меня к ответу. По какому праву? — рявкнул он во весь голос.

— По праву сына того, кто считал вас другом. Самым близким другом.

— Сын? А чем докажешь?

Голос старика сочился ядом, и Клермон забеспокоился, поняв, что это не голословное заявление.

— Мне нет нужды доказывать, я уже всё доказал, — обтекаемо ответил он.

— А что скажешь о свидетельстве моей так называемой дочери? — пошатнувшись, князь Микес оперся обеими руками на трость, но затем снова выпрямился. — К твоему сведению, Катейя умерла ещё до того, как самозванка якобы узнала тебя, — сказал он.

— У меня есть другие доказательства. В случае нужды моим свидетелем выступит сам Сын Неба.

— Такой же самозванец, как и ты!.. Ну, что именно ты вменяешь мне в вину? — спросил старик, спохватившись, что ступил на опасную территорию.

— Мой отец поклялся жизнью, что не имеет отношения к гибели войска, доверенного ему Расетом Чёрнопольским, но в суде вы встали на сторону тех, кто говорил, что князь Ратмир род-Красная Земля специально завлёк чернопольцев в ловушку врага и этим почти полностью их уничтожил.

— Ну и что? — буркнул князь Микес.

Вскинув голову, он сердито глянул на Клермона.

— Ты хочешь, чтобы я перед тобой продолжал стоять, как преступник, или всё же будешь соблюдать традиции и, как старшему, предложишь мне сесть?

В свою очередь Клермон посмотрел на Римаса, и тот подбежал к старику, чтобы отвести его к скамье, предназначенной для важных посетителей. Князь Микес сел и исподлобья глянул на того, кто пять последних лет был его головной болью.

— Скажи, а тебе не приходило в голову, что это правда, и твой отец действительно предал князя Расета Чернопольского?

— Это клевета! — Клермон подался к старику, гневно глядя на него. — Мой отец не предатель! Если это так, то почему вы называли его другом?

«Глупый мальчишка! Одно другому не помеха, — князь Микес откинулся на спинку скамьи, обитой зелёным бархатом, и устало прикрыл глаза. — Что же делать? Колдовство в наших краях действительно иссякло. Кто подпитывался чужими жизнями, враз постарели, а самые древние из этих вурдалаков сразу же умерли, но он по-прежнему молод. Выходит, это правда, что молодостью его одарила звёздная демоница. Это хорошо, что он не принадлежит к проклятому племени. А может, всё гораздо проще, и это один из бастардов Клермона, сумевший воспользоваться его титулом? Судя по донесениям, женщин у него было несметное количество, так что и дети могли быть». Князь Микес с сомнением посмотрел на того, кто восседал на княжеском престоле, и что-то такое было в облике предполагаемого двойника, что подтверждало, что он сидит там по праву.

— Хватит строить из себя судью, — проворчал он и похлопал по месту рядом с собой. — Подойди сюда, нужно поговорить. А твой оруженосец