Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

только и умеет что брехать попусту. Я всегда полагал, что проку от Граничного Ордена нет, вы уж простите меня, Адриан, за откровенность. Одно хорошо — не столь обидно, если кто-то из них помирает. Одним безродным больше, одним меньше. А вам я, конечно, удивляюсь. Уверен, вы вскоре докажете, насколько лучше справляется с этой непростой службой благородный господин. Возможно, благодаря вашему примеру, в Орден пойдут и другие высокородные юноши. И то будет ко всеобщему удовольствию. Не придется всякий раз на приеме у губернатора натыкаться на мужиков вроде вашего Молчана, которые не имеют ни малейшего представления о манерах.

— Так можно ли поговорить с Любавой Игнатьевной?

— Разумеется. Я же не могу препятствовать вам в исполнении вашей службы. Но лишь в присутствии графини и служанки, и никаких Марчуков. Надеюсь, вы понимаете меня.

— Благодарю.

Волей-неволей пришлось Карницкому снова спуститься к старшему и обсудить предстоящий разговор. Но Марчук отнесся к нему несерьезно.

— Да не выйдет у тебя ничего. Лучше жди ночи.

Впрочем, Аверий пересказал слухи, что ходили меж прислуги, чтоб Адриан хоть примерно понимал, что спрашивать.

После полудня согласованная встреча с Любавой состоялась, но разговора, как и предупреждал Марчук, не вышло. Графская дочь отвечала еле-еле, только да или нет, а стоило Адриану копнуть чуть глубже, как графиня тут же влезала в беседу, сетовала на слабость Любавы, на потерю памяти и просила не пугать «бедную девочку».

— Может, и впрямь стоило забрать ее к нам и допрашивать без нянек-мамок? — спросил Адриан у Марчука после неудачной беседы.

— Если у тебя ночью ничего не выйдет, так и поступим. Но лучше бы обойтись без этого. Граф — довольно влиятельное лицо в Старополье. Ордену и так придется несладко после вторжения в его семью, а если еще и силой надавить, так Молчан потом намучается. Вспомни Подрачку! Помнишь, как нам быстро роту выделили? А если б Орден рассорился с губернатором, так тот мог бы неделю носом крутить. Отказать бы он не отказал, зато препонов бы наставил, отговорок бы напридумывал… А потом бы еще обвинил нас в потере деревни, мол, не справляется Орден. Нет, Карницкий, то, что граф решил скрыть наше появление в своих владениях, нам лишь на руку. Пусть бы и дальше так было. Пусть лучше один Порываев на нас зуб имеет.

— Но если Любава и впрямь…

— Скажет, что не оправилась она после болезни, и похоронит честь по чести.

После ужина Карницкий не находил себе места. Стоит ли снова сходить к Марчуку? А зачем? Что он скажет нового? Или лучше закрыться на щеколду, и пусть она стучит без ответа. Но тут в памяти всплывали слова Порываева, что благородный человек с рождения лучше простого люда. Неужели Адриан так слаб и труслив, что боится какой-то девчонки? Нет, он поговорит с ней прямо и откровенно. И не даст отвлечь себя пустыми разговорами. Или поцелуями.

* * *

Она лежала в его объятиях, горячая и влажная, мокрые прядки волос прилипли к ее лбу и вискам. И без того острый нос заострился еще сильнее, лишь глаза мерцали в скудном свете догорающей свечи. Как у кошки.

— Я женюсь на тебе, — прошептал Карницкий, целуя ее пальцы. — Завтра же пойду к твоему батюшке и попрошу твоей руки.

Любава тихо рассмеялась.

— Не согласится. Он ведь уже другому слово дал. Нет, расстаться нам надо. Только еще чуточку побуду с тобой, и всё.

— А как же ты… как теперь будешь? Ты ведь теперь уже не… — Адриан не знал, как бы так выразиться, чтоб не оскорбить слух девушки.

Она повернулась к нему лицом и прошептала:

— А давай сбежим? Вдвоем? Ты и я! Далеко-далеко, где никто не будет знать, кто мы и откуда.

— Это куда же? В Братину, что ли? И на что жить? К тому же Орден есть всюду, нас быстро отыщут и назад вернут.

— А мы спрячемся в какой-нибудь глухой деревушке!

— В глухой деревушке нас еще быстрее поймают. И в жарник засунут, — с тоской сказал Адриан.

— На жизнь мы точно заработаем. Не думай, что я совсем уж маленькая и глупая. Я много всего знаю и умею. Если немного поможешь, я мигом научусь читать и писать. Считать умею хорошо, и складывать, и умножать, и делить. Например, торговать начнем. Я буду учет вести! Книгу особую сделаю. Курочек заведем, гусей. Только собак не надо, я их с детства боюсь. Рисовать умею. Как нарисую черный квадрат, сразу прославлюсь и разбогатею. Хотя рано тут квадраты рисовать, не оценят пока.

Любава весело щебетала, строила планы и не видела помертвевшего взгляда Карницкого. Он такое уже слышал, пусть и не слово в слово. «Я, я много всего знаю, научу всякому! Алгебре там, геометрии».

— Надо подумать, как лучше, — с трудом выдавил Адриан. — Может, поедем к моему отцу, он нас наверняка примет.

— Только ты батюшке моему ничего не говори, не надо! — всполошилась она. — Никакого сватовства. И найди способ как-нибудь со мной связаться. Например, когда захочешь увидеться, пусть твой слуга пройдет после ужина перед нашим домом. Пусть повяжет красную ленту на