Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

— А жарник у них есть?

— Куды ж там жарник? Не, сказали, что в лес уйдут, коли чужак придёт. У них и лошади нет, чтоб в город послать.

— А есть тут деревни побольше?

— Ну, так Пикшики те же, Васюковка, еще Тюрька тут недалече. А в Старых Турдаках даж железный путь проложен, и станция есть. Глянь! Чего это там?

Адриан прищурился и велел остановиться. Из кареты тут же выглянул Марчук.

— Что встали?

— Так вон, в кустах чего-то торчит!

Орденцы подошли глянуть поближе и увидели босую ногу, торчащую из травы. А дальше углядели и всё тело целиком без единой нитки на нем. Сам умерший был еще молод и, по-видимому, благородных кровей, ибо лицо брито, а волосы длинны, да и кожа слишком бела для простого мужика.

— Ограбили, что ль? — подивился Василь. — Сроду тут татей не водилось. Дорога-то неезжая.

— Колдун это, — глухо ответил Марчук. — Всё, как чухейский мальчишка говорил: кровь из ушей, глаз, носа. Значит, у него теперь либо лошадь, либо повозка с лошадью.

— Это почему ж?

— Вряд ли дворянин тут пешком прогуливался. Ладно, поехали. В деревне скажем, чтоб подобрали его да похоронили.

И на сей раз Карницкий остался с Василём снаружи. Подумал, лучше заранее увидеть чужака и попытаться что-то сделать, чем помереть внутри кареты, так и не узнав, что тебя убило.

В Бологое прибыли уже далеко за полдень. И, к своему облегчению, Карницкий увидел все три двора в целости.

— Были. Вчерась от и были. Барчук и холоп при ём, — говорила баба, кланяясь на каждом слове. Видать, так ее впечатлил орденский знак.

— На чём приехали?

— На повозке такой, — она изобразила руками что-то невнятно-круглое.

— Останавливались тут? Что-то просили? Холоп что-то просил передать?

— Да, стояли чуток, снедать просили, лошадку напоить.

— Кто говорил с ними? Ты ли? — нахмурил брови Марчук. — Ну, отвечай живо!

— Не я, муж мой говорил.

— Зови мужа!

— Дак нет его, ушёл.

Дурная баба и так юлила, и эдак, и лишь когда Василь пригрозил поколотить ее и даже замахнулся, она призналась, что барчук дал им целый рубль в оплату за скромный обед, и муж ее сразу же отправился в Старые Турдаки, чтоб прикупить кой-чего. Она боялась, что орденцы захотят отнять рубль, потому как понимала, что барчук был ненастоящий. Ведь незадолго до того мимо них проехал другой барчук в той же одеже. Знать, этот, который рубль дал, ограбил первого. Но они же не грабили, и рубль им даден был честно, за просяную кашу и ведро воды.

— А старик тот много чего говорил, но то всё мужу. А мне откуда ж знать, чего он тама наплёл?

У Карницкого аж руки зачесались выпороть глупую бабу вместе с мужем. Чухейский грамотей жизнью рисковал, ведя опасного иномирца через самые глухие места, а эти дурни из-за жадности даже не могут сказать, куда колдун дальше поехал.

— И что теперь? — безнадежно спросил Адриан.

Ответил ему не Марчук, а Василь:

— Дак дорога-то одна. На развилке вроде почтовая станция должна быть. Там и спросим.

Напоили немного коней и снова тронулись.

Внутри Карницкого вспыхнуло давно забытое чувство погони, какое бывало в детстве, когда отец брал Адриана с собой на охоту. Только там ты мчишься верхом по полю, вокруг носятся и лают собаки, и где-то впереди бежит со всех ног заяц, спасая свою жизнь. И не так важен тот заяц — у него и мясо жесткое, и летняя шкура плоха — но сама душа рвётся за ним, поторапливая коня. С губ срывается: «Ату его, ату!». В крови полыхает азарт, жажда быть первым, первым подстрелить косого, чтобы потом хвастать его тушкой и небрежно говорить: «Вон какой матёрый».

Прежние дела не требовали погони, все чужаки либо сидели по жарникам, либо оставались там, где очутились в этом мире. Лишь сейчас Адриан впервые ощутил себя Стрелой. Он не думал о том, что будет делать, когда настигнет этого попаданца, и как вообще можно остановить столь могучего колдуна, который убивает одним касанием. Сейчас важнее всего было выследить его и догнать.

Уже издалека стало понятно, что клятый иномирец не миновал сей почтовой станции. Ворот, которые вроде как должны замыкать высокую ограду, почему-то не было, во дворе ходило немало людей, больше мужики, но были и в лакейской форме.

Орденскую карету тоже приметили издалека. Потому, как только Марчук сошел наземь, на него тут же набросился важный господин в богатом камзоле. Карницкий никогда не надевал в дорогу парадное платье, чтоб не попортить, его ж стирать нельзя, а щёткой не всегда удается выбить дорожную пыль, не повредив тонкое шитье. А этот господин почему-то надел. Или это