"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Борисова Светлана

«Так и знал, что ты ревнуешь!» — торжествующе воскликнул младший, и старший наглухо закрылся от него.

***

— Как там парни? Ещё не объединились? — спросил Ладмон, не отрываясь от рабочего экрана.

— Неблагодарные поросята! — в порыве негодования Тайра всплеснула руками. — Лучше ничего не спрашивай, иначе я взорвусь! Это надо же! Один прячется от меня, а другой смеётся, глядя мне в глаза! Я им кто, надоедливая притужа?[4]

— Дорогая, ну зачем так расстраиваться? Это же обычная проблема отцов и детей…

— Ах, отцов?! Вот ты с ними и разбирайся, а меня уволь!

Ладмон поймал в объятья мечущуюся жену и, подхватив на руки, закружился с ней по комнате.

— Ну, успокоилась? — спросил он, видя, что она перестала злиться, и чмокнул её около уха. — Умница! И вообще, незачем было нервничать. Что поделать, у нас необычный ребёнок. С этим нужно смириться и принять его таким, какой он есть.

— Это легко сказать… В общем-то, с младшим всё просто, несмотря на его выкрутасы. В конце концов, я знаю его с самого рождения, а вот старший для меня загадка. Если честно, я его боюсь. Не знаю почему, но мне постоянно кажется, что я в его глазах безмозглая букашка. И вообще, вдруг он ненавидит меня за то, что я бросила его одного?

— Тайра, зачем ты себя накручиваешь? До отката Вселенной ты даже не знала о его существовании. Давай так, если тебе снова покажется, что он плохо думает о тебе, просто поставь его в угол, — у Ладмона вырвался смешок, — причём в многомерный, и пусть он развлекается подсчётом кривизны пространственных искажений, пока не осознает свою ошибку. Какой бы ты ни была, глупой или умной, ты его мать. И этим всё сказано.

— Слушай, а можно сделать так, чтобы они остались порознь?

— Зачем? — Ладмон посмотрел на возникших сыновей. — Так! А вы чего припёрлись?

— Если хотите, мы останемся каждый сам по себе. Нас это устраивает, — ухмыльнулся младший, а старший со вздохом добавил: — Мама, я тебе не презираю, я сам тебя боюсь. Ты спрашивала, почему я не зову тебя мамой. Мне неловко. А вдруг тебе это неприятно, и ты предлагаешь звать тебя мамой исключительно из вежливости.

— Прости! — Тайра с нежностью обняла старшего. — Сынок, я наговорила всякой ерунды, а ты поверил. Конечно же, я люблю тебя не меньше, чем младшего, просто я тоже ещё не привыкла…

— И не придётся, — подойдя, Ладмон хлопнул сыновей по спинам. — Больно умные, да? Хватит морочить матери голову. Время пришло, начинаем обратный отсчёт. Пять, четыре, три, два, один. И вот оно! У нас два в одном флаконе, так что вопрос по старшему снят.

Тайра растерянно посмотрела на опустевшие руки, которые только что обнимали старшего сына, затем на того, что остался, и залилась слезами. РоРоу[60] Ладмон и ад роу[61]Клермон озабоченно переглянулись, после чего стали наперебой её утешать, мол, старший никуда не делся, он жив и здоров, насколько это возможно для искусственного интеллекта. Занервничавший младший — он и правда с трудом переносил качели человеческих эмоций — поспешил сказать, мол, если она хочет, то они по-прежнему могут являться к ней по отдельности. «Ври, да не завирайся! Заведёшь две отдельные личности, сам не заметишь, как со временем заработаешь шизофрению», — приструнил Ладмон сына.

[1] Примечание от автора. Там были такие спецэффекты, что публика, фанатеющая от китайских дорам в жанре «уся», думаю, продала бы душу за то, чтобы это увидеть. )

[2] Сацет – крупный хищник, близкий к классу млекопитающих, имеет шесть лап, владеет энергоформой, полуразумен. Вымерший вид.

[3] А может, авторское право было за его создателями, которые научили его фантазировать.

[4]Притужа – сиртирианский домашний зверёк.

ГЛАВА 25. На пороге перемен. Мыслю, значит, существую?

Подходил к концу третий год нахождения ковчегов в тёмной области. За это время она сократилась до размеров одного парсека, поэтому экипажам приходилось быть осторожными, чтобы барражирующие ковчеги случайно не вышли за её пределы. Как долго им здесь придётся находиться не знали даже Кат Ворон и Аден Роу. Связанные с ними разумные искусственные интеллекты не отзывались и сами не подавали вестей. Был ещё один немаловажный нюанс. Поначалу все были уверены, что они выйдут в нормальное пространство и это всё — разве что у них появятся двойники. Кат Ворон тянул сколько мог, а затем выступил по общей связи и предупредил, что ковчеги и их экипажи исчезнут при выходе из тёмной области. Единственно, что от них останется, это сознание, которое сольётся с сознанием их двойников — мол, таков закон Вселенной, в которой всё имеет причинно-следственную связь.

— Короче, так или иначе, но мы уже мертвы, — заметил кто-то из мужчин.

— И сдохнем наверняка, если у кого-то из нас не появится двойник или он умрёт к моменту нашего выхода, — поддержал его женский голос.

— Что ещё вероятней, не будет никакой подсадки к двойникам и мы просто сдохнем, — пришёл к выводу кто-то третий.

— Если ничто не возникает из ничего, то с чего вдруг сохранятся наши воспоминания? — резонно заметил четвёртый.

Преувеличенно бодрым голосом Кат Ворон заверил скептиков, что такого не случится, поскольку есть способ переноса воспоминаний, но, судя по мрачным лицам собравшихся в кают-компаниях обоих ковчегов, было не похоже, что ему поверили.

Тем не менее экипажи по-прежнему дисциплинированно исполняли свои обязанности, хотя неопределённость многим давила на психику. Особенно туго приходилось морфам, которым нужно было держать под контролем вторую личину, что в данных обстоятельствах не всегда удавалось. Оттого по ковчегам временами разгуливали крупные кошки, волки, лисы, змеи, гигантские насекомые и совсем уж странные существа, чьё происхождение было сложно идентифицировать. Как правило, никто из членов экипажа не обращал внимания на разумный зоопарк, понимая, что товарищам нужно сбросить нервное напряжение, держащее их в неустойчивом состоянии.

Правда, Даджи впервые встретивший в коридоре громадную змею, чуть было не отрубил ей голову. Но не тут-то было. Стремительным броском змея с силой ударила его в грудь, а когда он вскочил на ноги, она уже превратилась в миловидную блондинку, которая разразилась неприличной бранью,