Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

Стрелы хохотнули, представляя, как можно переодеться в девку.

— Скажу иначе. Скорее всего, наш иномирец — это незамужняя девка. Но у благородных девки сами по себе не ходят, а значит, какой-то дворянин принял иномирца к себе в дом и вывел в свет как дочь или родственницу.

— Это что же? — спросил еще один Стрела. — Дворянин знает, что это иномирец? И молчит?

Неклюд Порфирьевич поднял руку, успокаивая людей.

— Пока непонятно. Иномирка могла подделать бумаги и назваться дальней родственницей. Либо заколдовать дворянина. Либо пригрозить его семье, если тот проболтается. Пока рано судить, надобно сначала их отыскать. Худо то, что в списке нет ни одной девки. Мы не знаем, кто из дворян пришел тогда с дочерьми, а кто нет, потому придется обходить всех, беседовать, просить позволения проверить на зерцале. Есть бумага от государя о необходимом содействии, но только одна, потому сначала едете так, а уж ежели начнут упираться, привозите бумагу с зерцалом.

Командор разделил людей из списка по своим Стрелам. Все должны были помогать при этом поиске, помимо тех, что сидели в колчанной. Марчука приставили к Сидору, так как старополец не знал столицу.

— Начнем с тех, кто попроще, — сказал недовольный Сидор.

То к нему Карницкого приставят, то говорят другого старопольца брать. Но этот хотя бы свой, из народа, и коли до своих лет дожил, значит, недурно знает дело, к тому же именно он пришлого мага взорвал.

Марчук молча изучал имена тех, кого они должны были проверить.

— Там, в конце, господин Бабурин, — подсказал Сидор. — Мелкий дворянчик. Твой Карницкий говорил, что с ним была родственница, Слада Вельяминова, и вроде как она попыталась уйти перед проверкой зерцала.

Марчук кивнул. Карницкому не хватало опыта и жесткости, но голова у него работала, как надо. Возможно, с Вельяминовой на самом деле что-то было не так.

До господина Бабурина решили доехать на наемной карете, так как жил он далековато от набережной, аж в Никольском переулке. Там стояли старые дворянские дома, хозяева которых не разбогатели настолько, чтобы переехать в место получше. Дом Бабуриных казался именно таковым: небольшой дворик, недавно побеленная ограда, подновленные ворота. Когда растерянный слуга провел их к крыльцу, Марчук успел приметить и крошечный садик со старыми яблонями и вишнями, и каретник на одну повозку, и конюшню с птичником. Если бы не герб на двери и застекленные окна, не всякий бы сказал, что тут живет дворянская семья.

Впрочем, не все так было плохо. На слуге был новый сюртук, крыльцо явно чинили и крышу недавно перестилали.

Встретила орденцев полная мягкая женщина в домашнем платье и фартуке, запачканном мукой, всплеснула руками и сказала:

— Вот уж не ждала гостей. Прошу меня простить, я порой сама пеку хлеб, потому…

Она скрылась в комнатах, а затем вышла уже без фартука, с заново уложенными волосами, села на кресло, сложила пухленькие ладошки на коленях и внимательно посмотрела на орденцев.

— Мы из Граничного Ордена, — сказал Сидор, — хотели бы побеседовать с вашим супругом.

— Так его нет, — спокойно сказала госпожа Бабурина, — уехал он намедни.

— Когда именно?

— Пожалуй, уж неделя как прошла.

Орденцы переглянулись, и Сидор спросил:

— А госпожа Вельяминова? Она здесь?

— Нет, она тоже уехала. Вы из-за того переполоха на вечере графа Кречетникова пожаловали? — полюбопытствовала Бабурина. — Когда Сладочка вернулась, на ней лица не было. Перепугалась она из-за вашего зерцала. Да и как не испугаться, когда сказали, будто пришлый прямо там и находится. Мне бы вовсе дурно стало.

— Значит, она после того вечера и уехала? Вместе с господином Бабуриным?

Хозяйка укоризненно посмотрела на орденцев:

— Ну, а как же? Любая девица бы испугалась. Сладочка и так тяжело привыкала к столичному обществу. И возраст у ней уже не тот, и говорит она не так, и особым манерам не обучена. Если бы не Варвара Нелюбина, Сладочка бы вовсе перестала выезжать. А тут такое грянуло…

— И куда они уехали? — прервал причитания Сидор.

— Наверное, обратно в ту деревню, откуда Сладочка и приехала. Жаль, хорошая девушка, спокойная, послушная, могла бы стать достойной женой. Приданое — его ведь и растратить можно, а добрый нрав всегда при человеке останется. Но белоцарские всё больше на приданое глядят, будто позабыли Спасовы слова: «Ибо земное дано на время, духовное же пребудет вечность».

— А как называется деревня, откуда Вельяминова приехала?

Женщина задумалась, собрала брови воедино, даже слегка надулась, как жаба, но всё было бесполезно.

— Так я не помню. Муж говорил как-то, да я запамятовала.

Сидор поднялся, думая откланяться, а Марчук задал еще один вопрос:

— А у господина Бабурина много ли деревень?

— Одна всего, — махнула рукой хозяйка, — но крепкая, душ триста будет. К тому же недалече от Белоцарска. Мы обычно на лето уезжаем в Липовку, там не так жарко