Евгений Гуляковский - Посол в запретную зону

Диранский, который терпеть не мог этого человека, неоднократно выводившего на чистую воду его тайные закулисные игры, сразу же перешел в контратаку.

— Никакое это не послание, позвольте заметить. Это самый настоящий ультиматум, в котором мы не имеем права изменить ни единого пункта. Фронтеры требуют, чтобы мы отправили к ним выбранного ими человека, да еще в сопровождении сотрудника, которого имеет право назначить только сам Северцев!

— Кстати, об этом сотруднике, — бесцеремонно Перебив Диранского, президент перевел вопросительный взгляд на начальника канцелярии. — Я не сомневаюсь, Сергей Валентинович, что вы давно Проанализировали все возможные кандидатуры на это Место.

— Тут все слишком очевидно и не требует серьезного анализа. Северцев никогда не был в столице, здесь у него нет друзей и даже знакомых, если не считать присутствующего здесь Крутицкого. Но по скольку Крутицкого Василий Васильевич вряд ли отпустит, а все знакомые Северцева находятся слишком далеко от столицы, и их прибытие не укладывается в срок, назначенный в послании фронтеров, остается только капрал Емец, оказавшая Северцеву неожиданную поддержку во время покушения на него в ресторане, а затем помогавшая ему скрыться от преследования.

— Вы выяснили, кто стоит за этим покушением?

— Хорошо знакомые нам ястребы, кто же еще. Но об этом разговор особый. Что же касается капрала Емец, которую, скорее всего, и выберет себе в спутники на Фронту Северцев, то у меня к ней есть лишь одна претензия. Ее послужной список слишком безупречен. За три года службы нет ни одного замечания. Только положительные отзывы.

— Так что же здесь плохого?

— Человек, которому довольно часто приходится выполнять неофициальные поручения своего начальства, редко обходится без замечаний. И отсутствие оных может означать одно из двух: либо ее поддерживает кто-то на самом верху, либо она входит в какую-то могущественную, неизвестную нам организацию, которой может оказаться даже неуловимая до сих пор сеть ширанских агентов.

— А почему, собственно, она до сих пор остается неуловимой? — поинтересовался президент.

— А вот этого я не знаю, Василий Васильевич. Я всего лишь курирую разведку, а не руковожу ею. И мои возможности воздействия на нее весьма ограничены вашим специальным указом!

«Вот шельмец! — восхитился президент. — Он не упускает ни одного случая заработать лишние очки в своем стремительном движении наверх. Полномочия ему, видите ли, нужны. Получишь ты у меня полномочия, можешь не сомневаться, интересно,

что ты запоешь, если сеть ширанских резидентов и после этого не будет раскрыта?» Всё так же не сгоняя с лица дежурную, хорошо отработанную улыбку, президент сказал:

— Ну-ну. Я обязательно расширю ваши полномочия, Сергей Валентинович. Но это, как вы понимаете, подразумевает и гораздо большую ответственность.

Улыбка на лице Кронова слегка подмерзла после этого обещания, и он счел за лучшее промолчать.

— Ну что же, будем считать, что решение нами принято. — Президент заканчивал этой фразой, давно ставшей знаменитой, все свои совещания. До этого каждый мог безбоязненно высказывать свое мнение и подробно анализировать возникшую проблему. Но как только, внимательно выслушав всех своих советников, президент произносил эту сакраментальную фразу, дискуссии прекращались. Румянцев умел брать на себя всю ответственность за принятые решения и никогда не искал козлов отпущения. А словечко «нами» — было всего лишь данью вежливости. Окончательное решение президент всегда принимал самостоятельно. — Однако, как мне кажется, мы слишком увлеклись дискуссией и забыли выяснить одну немаловажную деталь. Согласится ли сам виновник всего этого переполоха с предложенной ему миссией?

— Он согласится, Василий Васильевич! — нарушая установившуюся традицию, заявил Кронов.

— Откуда такая уверенность? — поинтересовался Президент, и в его тоне послышалось легкое неудовольствие.

— Я изучаю этого человека с момента получения Послания. Он авантюрист по натуре, этакий волк- одиночка, любит приключения и давно рвется в от крытый космос, даже в школу боевых пилотов подавал документы.

— А вы сообщили ему, что с этой планеты он может и не вернуться? Сообщили о том, что мы ничего не знаем о тамошних условиях и не сможем обеспечить его безопасность?

— Разумеется, он об этом знает. Этот человек обладает редкостной интуицией, а объему его разносторонних знаний может позавидовать любой дипломат.

— Ну что же. Пора наконец мне познакомиться с вашим героем. Все, кроме Крутицкого, свободны.

Недовольно морщась, словно у него заболели сразу все зубы, Диранский направился к выходу, где ему пришлось столкнуться с ехидно улыбавшимся Кроновым. И вид этого самодовольного выскочки окончательно испортил советнику настроение.

Оставшись вдвоем с Крутицким, президент вопросительно глянул на следователя по особо важным делам и ближайшего советника, словно ожидал от него одобрения принятого решения.

И поскольку никогда раньше одобрение Румянцеву не требовалось, Крутицкий понял, насколько тяжело ему далось последнее решение.

Помолчав с минуту, словно еще раз обдумывая все последствия миссии Северцева на Фронту, и не дождавшись от Крутицкого никакой поддержки, президент наконец нажал на своем дисплее кнопку вызова, но вместо Северцева в дверях кабинета появилась секретарша Леночка с двумя дымящимися чашечками кофе.

— А что, Северцев еще не прибыл?

— Прибыл, Василий Васильевич. Но он решил, что одежда, которую ему выдали в отеле, не годится для приема у президента, и мне пришлось принять срочные меры. Через несколько минут я его вам доставлю, а пока выпейте кофе, — и, мило улыбаясь, Леночка исчезла.

— Вот так всегда… — тяжело вздохнул Румянцев. — Всегда возникают какие-то мелкие, незначительные обстоятельства, которые тормозят достижение цели. Мне иногда кажется, что судьба похожа на плотную жидкость, которая сопротивляется любому движению.

Крутицкий, который в присутствии президента до сих пор чувствовал себя не слишком уверенно, промолчал, помешивая в чашечке ароматный кофе и не сводя глаз с двери.

«Одежда его, видите ли, не устроила, на бал он, что ли, собирается? — сердито думал Крутицкий. — Может быть, сейчас решается судьба всей нашей Федерации, а он решил переодеться! Румянцев не привык никого ждать, и даже в самый последний момент он способен изменить решение просто потому, что суеверен, хотя и тщательно это скрывает».

Наконец в дверях, сопровождаемый неизменно улыбающейся Леночкой, появился Северцев.