Фантастика 2026-194 - Мария Геррер
Толпа повеселела, да и я был не против спеть для колхозников. С энтузиазмом мы закончили рабочий день, я даже сумел побренчать на гитаре, но недолго — отрубился от усталости, также как остальные парни.
В субботу мы с подъемом работали до обеда, потом отправились в столовую, нас там ждал «праздничный» обед — солянка и бифштексы с яйцом, салаты из свежих помидор и огурцов, яйца под майонезом — невиданная роскошь для студентов! И мясная нарезка из свиного окорока — пальчики оближешь! Студенты все это смели со столов и довольные отправились готовиться к бане. После бани чистые и счастливые сидели на лавках вокруг наших изб, дышали свежим воздухом и ждали танцы, которые начинались в восемь часов. Сначала был концерт художественной самодеятельности тридцать минут, а потом танцы.
Я тут же вцепился в куратора: — Петр Владимирович, на полчаса у меня песен нет!
— Да не волнуйся ты! Сначала выступит председатель, это как минимум десять минут — он коротко говорить не умеет. Потом я выступлю с ответным словом — как минимум пять минут. На тебя останется пятнадцать минут — это как раз пять твоих песен.
— Ну ладно, пять песен у меня есть — согласился я, недоверчиво смотря на него.
Но и правда, председатель разразился речью на пятнадцать минут, народ уже заволновался и только после этого он завершил свое выступление.
Петр Владимирович не стал тянуть резину, уложился в пять минут, так что я был спокоен — время тянуть не требовалось. И я выдал по очереди пять песен. Сначала для заводки народа спел «На французской стороне», затем знакомую всем «Для меня нет тебя прекрасней», с оригинальным исполнением, конечно, не сравнить, но пел я ее точно по нотам, поэтому песня зашла, народ начал активно растаскивать лавки по стенкам, освобождая место для танцев.
Следующую песню я спел известную «От зари до зари» — народ пошел танцевать под нее Шейк. После этого быстрого танца я спел «Эти глаза напротив», пары закружились в медленном танце, тут он еще назывался танго, у нас же уже просто «медляк». Следующей песней была «Зима холода» — опять быстрый танец. Народ с удовольствием плясал, ему зашло мое исполнение известных шлягеров.
На этом я откланялся, ведущий включил магнитофон и пары вновь закружились в танце. Я попил воды в подсобке, хотя мне ведущий Слава Щербинин предложил хлебнуть самогонки. Но я отказался — мне было и так хорошо. Я молод и хорош собой! Я очаровал зал со зрителями! Для меня это было необычно, я в своей жизни не выступал для публики, только в своих компаниях пел. Оказывается, это такой кайф, когда толпа тащится от твоей песни!
Отдохнув, я пошел в зал танцевать. Популярность моя взлетела до небес — местные девушки облепили меня, все хотели со мной танцевать. Я выбрал самую симпатичную и пригласил ее на танец. Но она неожиданно отказалась — сказала, что боится своего ухажера, местного мажора Федора. Упомяни черта… тут же появился жлоб под два метра и ткнув меня пальцем в грудь прорычал — это моя девушка, не смей приближаться к ней, или я тебя покалечу!
Но я-то тоже парень не промах! Перед колхозом я восстановил свои силы регулярными занятиями физо, а навыки рукопашного боя у меня с тридцати пяти лет вбиты в подкорку. И я начал задирать жлоба.
— Как тебя звать убогий? А то покалечу, и никто не скажет скорой помощи, как твое имя. А без этого в больницу не принимают! — ответил я, подготавливаясь к бою.
— Ты, тварь! Убью! — прорычал он, кидаясь на меня.
Я уклонился и присев ударил его прямым ударом правой в печень — месяц меня будет вспоминать. После это я выпрямился, а Федя скрючился от боли и упал на колени.
— Да не стоит на коленях у меня прощения просить — громко произнес я, и все вокруг обернулись и смотрели на стоящего на коленях Федю, которые еще и склонил голову к полу — хорошо я его достал в печень!
— Ладно Федя, иди. Ты уже наказан за свое поведение — громко сказал я. — Приходи в следующий раз трезвым на танцы, а то снова накажу!
Федя еще пять минут стоял на коленях, потом кое как встал и держась за стенки вышел из клуба. Ко мне подскочил местный диджей Слава.
— Зря ты с ним так! Они тут мазу держат! Его семейка. Отец у него главбух колхоза, все деньги через него идут, и говорят много к его рукам прилипает! Может своей кодле приказать тебя отметелить — от толпы с дубьем не отмахаешься!
— И что? Вы так и спускаете им с рук такие наезды? — спросил я.
— Ну до уголовки еще не доходило, так, драки только были. Избивали мужиков, кто пытался вывести его на чистую воду — сказал Слава.
К нам подошли наш куратор Петр Владимирович с председателем колхоза.
— Вы уж не обижайтесь Валерий, но этот Федя наша головная боль. Никто еще не мог его на место поставить! — сказал председатель. — Но его семейка та еще. Боюсь, как бы они вам мстить не начали. Долбанут вас оглоблей где-нибудь в тихом месте, и затихарятся. А мне ни к чему тут уголовные преступления, так что прошу вас уехать отсюда от греха подальше! Для вашего же блага!