Космос.Today III - Евгений Адгурович Капба

— Добро пожаловать на борт! — взмахнул рукой «белоснежный» трибун. — Напра-во, шагом марш!

Вспыхнули прожекторы и мы увидели изящных обводов космический корабль, сравнительно небольшой, раза в три меньше БДК, но с расширенной кормой, явно скрывающей внутри себя гиперсветовую установку невероятной мощности. Двести восемнадцать световых лет за тридцать часов — это даже круче, чем дредноут! Или дело не в какой-то модной модели установки, а снова — в разгоне и торможении? Гадать с моим гуманитарным умишком было бессмысленно, так что я повернулся направо, глядя на лысую башку и берет Атоса, и зашагал вперед по галерее, а потом — по гофрированной кишке, которая соединяла рейдер с дредноутом.

Вдруг я подумал, что это довольно показательно: здесь, на пятисотой палубе, у наших отцов-командиров имелся такой замечательный рейдер «Не тронь меня!», с гиперсветовым двигателем. И один ли? И почему, интересно, подавляющее большинство легионеров о нем и не слышало? И какие такие задачи он (или они) выполнял?

Будь я революционно настроенным молодым анархистом, я бы точно подумал, что элиты позаботились о возможных путях отхода, а мы — бараны на бойне. Но я не революционер, я — журналист. Я сначала разузнаю все, что смогу, а потом уже буду ярлыки навешивать…

С каждого из нас взяли что-то вроде подписки о неразглашении — и это касалось именно способа доставки до Фоаны, а не того, что там будет происходить. Волотовский на инструктаже прямо сказал мне: «как вернешься на дредноут — не болтай лишнего о дороге к Трапписту». И сейчас я понял, чего это касалось — рейдера в первую очередь. Мне и камеры-то в ранец настоятельно порекомендовали убрать, до особого распоряжения… Но камеры — это камеры. А про блокнотик и карандашик снова все забыли. Снимать рейдер — не буду, и болтать лишнего на дредноуте тоже не буду. Алексей Алексеевич почитает — в свое время.

— Живее, живее! — поторапливал нас Белояров. — Рейдер должен отстыковаться от «Ломоносова» до начала разгона дредноута.

Полсотни человек за считанные минуты взошли на борт «Не тронь меня». Шлюз был открыт, так что внутрь мы пробежали споро, и тут же флотские в белых кителях стали распределять нас по коридорам. Первый взвод — направо, второй взвод — налево, а разведка, научники и медики — прямо. Узкие проходы живо напомнили мне вагон-купе, и каюта, куда нас с Роговым разместили — тоже. Такое чувство, что дизайнеры поездами и вдохновлялись! Четыре койки, ниши для вещей, туалет и умывальник — в отсеке на десять «купешек».

Я так понял, что это все — в целях безопасности. Каждая «купешка» могла герметично закупориться и существовать автономно некоторое время. А еще — тут можно было вытянуть ноги, так что и я — несколько подросший после модификации, и громила — Рогов, и худощавые, но долговязые научники, наши соседи — все мы могли разместиться с относительным комфортом. Размер «купешки» явно превосходил поездной примерно на метр в длину и на метр в ширину.

— Видали бы вы местный люкс! — вздохнул Духаст Вячеславыч. — «Хилтон» отдыхает!

Он растянулся на полке, закинув руки за голову, и научники — тоже.

— А оружие, техника? — растерянно спросил я. — Детали миссии?

— Расслабься, — сказал Рогов. — Это все — после выхода на гиперсветовую скорость. Ложись, отдыхай пока есть возможность. Как прилетим на Фоану — такая суета на букву «Х» начнется — срать некогда будет. Пользуйся возможностью!

Как будто в ответ на его реплику, из динамика внутренней связи раздался голос трибуна Звертовского:

— Внимание экипажу и пассажирам! Занять свои места, пристегнуться, приготовиться к отстыковке и маневру разгона!

Я тут же полез на верхнюю полку, и пристегнулся, и стал пялиться в металлические разводы на потолке. Минуты через три «Не тронь меня» дернулся, завибрировал, в ушах заложило — прямо как в лифте, и я вдруг понял, что засыпаю.

Да и ладно. В конце концов — нынче я какой-никакой, а солдат, и лучше, чем выспаться в прок может быть только нажраться перед этим со страшной силой!

собственно, все это время на обложках вы видели Сороку в кастомизированной броне

Честно говоря, от плана высадки я офигел.

Предполагалось, что швырять на планету нас будут в индивидуальных штурмовых капсулах. Техника и снаряжение — в том числе медэвак и четыре «Смилодона» — тоже вроде как должны были отправиться на Фоану в таком же формате, контейнерами. Как будет осуществляться торможение и приземление — одному Богу известно. Но одно можно было сказать наверняка: если бы нас просто хотели прикончить, то на контейнеры и десантные капсулы можно было бы и не тратиться. Разгерметизировали бы стеклянную галерею над пятисотой палубой, и дело с концом. Наверняка кто-то когда-то уже участвовал в операции, подобной нашей. Например — Рогов. Он был совершенно спокоен!

Один квадратный километр в пустынной местности в десяти часах хода на машинах до первой точки, которую мы должны были осмотреть — вот это считалось нашей зоной приземления. Нам показали ее на картах: что-то вроде горной долины. Выглядело неплохо, если не считать нагромождений каменюк, о которые будет очень классно убиться.

— Я правильно понимаю, что нами просто выстрелят в Фоану, и мы будем лететь и потихонечку сгорать в плотных слоях атмосферы? — уточнил я. — А потом рухнем на скалы, вылупимся из металлических яиц и, если не сдохнем, станем шарить там у пошуках ежы?

— А? — удивился Борис.

— … в поисках еды и снаряжения! — тут же переключился я.

Иногда белорусские словечки гораздо сочнее русских. «зник у пошуках ежы» звучит, кажется, гораздо более кинематографично, чем «пропал в поисках еды».

— Примерно так, — сообщил командир двадцать первого экипажа. — Из бонусов — у вас будут парашюты. Если с капсулой что-то случится, всегда есть шанс избавиться от нее и уйти в затяжной прыжок. Ну, или не в затяжной — как повезет.

— Э-э-э-э…

С парашютом я никогда не прыгал. Только с веревкой на роуп-джампинге. И не сказать, чтобы я стал офигеть каким фанатом этого дела.

— Хватит бесить меня, Сорока! — рявкнул Борис. — Просто слушай боевую задачу! Все слушайте! Итак, пункт первый: высадка. Пункт