"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Борисова Светлана

Преисполнившись важности, приор перекрестился и поцеловал крест.

— Увы, сеньор, дела обстоят намного хуже. Женщина, которую вы считаете госпожой, продала душу дьяволу, чтобы превратиться в мужчину. Жаль, что мы не у себя дома в Кордовском халифате, — произнёс он с сожалением и, поджав губы, непримиримо добавил: — Дьявольскую ловушку нужно как можно быстрей обезвредить, очистив грешницу посредством огня. Иначе она затянет невинные души в адскую пучину, если уже не затянула.

Приор бросил косой взгляд на графа в ожидании его реакции. Он видел, что тот ему не верит.

— С чего ты взял, что мальчишка раньше был женщиной?

— Он сам в этом признался.

— С чего бы вдруг?

— Так он не мне признался, а нашей цыганочке, а я подслушал их разговор. В общем, хотите — верьте, хотите — нет, но её муж настоящий похотливый инкуб. Вряд ли он по доброй воле выпустит бедную девушку из своих лап. — На лице приора появилось нешуточная тревога. — Что будем делать? Писания гласят, что демон очень опасен. Вдруг он покусится на наши души? — понизил он голос и, опасливо оглянувшись, снова закрестился.

— Если это действительно инкуб, то нашим душам ничего не грозит. Они только распутничают, соблазняя невинных.

— А если это настоящий демон?

— Не вижу проблемы. Убью мальчишку и все дела, — процедил помрачневший граф.

— Может, не будем ждать и прямо сейчас его того? — приор выразительно провёл ладонью по горлу и с воодушевлением добавил: — Такое благочестивое дело втройне зачтётся на Небесах.

— Нет! Я должен сам убедиться, что ты не лжёшь.

— Зря не верите, сеньор. В таких вопросах между братьями ордена не может быть обмана.

В голосе Вагабундо прозвучали предостерегающие нотки. Он был серьёзен как никогда, но де Фокс не хотел расставаться с мыслью, что красавец-юноша всё же переодетая женщина.

— ?Con mil diablos![76]— вспыхнул молодой человек. — Пошёл вон, Жоло! Ты снова забываешься!

Обиженный Вагабундо выскользнул за дверь: «Высокомерный ублюдок! Ведь я забочусь и о его душе тоже». Он снова прокрался в чуланчик с метёлками и, расчистив себе местечко, постелил куртку: «Отлично! И денежку сэкономлю, и посплю в тепле». Он довольно вздохнул и свернулся клубком, устраиваясь поудобнее. Но выспаться ему не удалось: на заре его разбудила громкая ругань. Руника, обнаружив неучтённого постояльца, вооружилась метлой и гнала его до самого низа.

Выставив приора за дверь, рассерженная трактирщица погрозила ему вслед кулаком.

— Прощелыга! Вор! Ишь пристроился на дармовщинку! Я тебе покажу, как без моего ведома пользоваться ночлегом. Ну, чего встал? Колотушек мало? Так я сейчас добавлю!

— Вот дурища! И чего разоралась? Будто от неё убудет, если я переночую в доме, —проворчал Вагабундо и, прихрамывая, отправился досыпать на сеновал.

Иезуит вклинился между двумя оглушительно храпящими караванщиками и, стянув с них одеяла, закрыл глаза. Пригревшись, он повернулся на спину и басовитое крещендо, рвущееся из его носоглотки, вскоре возглавило мощный хор храпунов.

Грохот и громкая ругань разбудили де Фокса. «Поделом тебе, плут! — подумал он, с удовольствием слушая жалобные причитания и оханье приора, которого трактирщица безжалостно лупцевала. — И куда ему столько денег, если он их всё равно не тратит? Ведь только у меня под разными предлогами вытянул порядочную сумму, и это не считая очень приличного жалования, которое ему выплачивает орден».

Больше ему не спалось и он, поднявшись, налил воду в таз. Всего-то пару раз порезавшись, он вытер пену и, приведя себя в порядок, спустился на первый этаж, где располагался трактир.

Из приоткрытой двери кухни тянуло такими соблазнительно вкусными запахами свежего хлеба и жарящегося мяса со специями, что проголодавшийся граф без промедления подозвал к себе одну из девушек, хлопочущих у плиты.

В ожидании пока ему принесут завтрак, де Фокс вышел в полутёмный зал и закашлялся, хватанув полной грудью дымного воздуха — виной тому был камин, который впервые растопили после лета. Он направился было к облюбованному столу, и тут обнаружил, что он в трактире не один.

Неслышно приблизившись к Юлиану, сидевшему к нему спиной, он хлопнул его по плечу и довольно усмехнулся, когда тот подпрыгнул от неожиданности.

— Раненько встаёте, — заметил он, усевшись на противоположном конце стола.

— Да и вы не залёживаетесь в кровати. — Заметив, что «викинг» бесцеремонно разглядывает его, Юлиан в холодном удивлении приподнял бровь. — Не поясните, какого чёрта вы пялитесь на мою грудь?

— О, простите! — де Фокс смешался и отвёл глаза.

Тем не менее в ожидании завтрака граф нет-нет да посматривал на визави и всё больше утверждался в своих подозрениях. В общем-то, было из-за чего. Не зря говорят, что привычка — вторая натура. Вот и Юлиан держался с неосознанным изяществом… дамы из высшего общества, а уж их-то де Фокс повидал немало, несмотря на свои двадцать шесть лет.

Наконец, он не выдержал:

— Так я и знал, что вы переодетая женщина!

— С чего вы это взяли? — подняв глаза, поинтересовался Юлиан. — Впрочем, вы уже озвучили эту дикую мысль моей жене, — спокойно заметил он и снова вернулся к прерванной трапезе.

Он не замечал, что в присутствии де Фокса снова ведёт себя как женщина. Правда, на этот раз как женщина, которая желает сохранить инкогнито и держится с холодной надменностью королевы. Потому выражение восхищения на лице «викинга» застало его врасплох.

— Боже мой! Что на этот раз пришло вам в голову? — не выдержал юноша.

— Я думаю, что вы соблазнительно красивы и совершенно точно знаю, что вы женщина, — убеждённо заявил де Фокс.

— Неужели? — пригубив бокал с водой, Юлиан слегка улыбнулся. — Даже интересно, почему вы так упорствуете в своём заблуждении и считаете, что я женщина.

— Мой слуга подслушал ваш вчерашний разговор с мнимой женой, — не стал увиливать граф, и порадовался выражению досады на лице собеседника или собеседницы, он ещё не до конца определился, с кем имеет дело. «Но хоть в этом приор не соврал. Разговор действительно был», — с довольством подумал он.

— Вижу, у вчерашнего сквозняка был чрезвычайно длинный нос, который не мешало бы ему прищемить, — не теряя спокойствия, отозвался Юлиан. — Что ещё наболтал ваш не в