Виктория Гетто - Беглецы-Х

— Наконец то!

— Мам…

Уткнулся ей носом в макушку, довольно посопел, вдыхая родной запах. Вся обида на ненужный праздник исчезла без следа. Наконец женщина мягко высвободилась, сделал шаг назад.

— Давай, приводи себя в порядок, и пойдём.

— Ма, может не стоит?

— Ты что?!

Всполошилась герцогиня. Нетерпеливо переступила с ноги на ногу:

— Тебя уже заждались.

Сын вздохнул:

— Не стоило затевать празднество по поводу возвращения…

— С чего ты взял?

Мама удивлённо взглянула на сына. Затем рассмеялась:

— Ты забыл!

С ликующим смешком ткнула пальцем его в живот.

— О чём?

Не понял сын. Матушка терпеливо объяснила:

— Какой сегодня день?

Влад похолодел — как же он мог забыть?! Ведь сегодня День Невест! Тьма! Действительно, забыл. А его младшая сестрёнка сегодня станет невестой, следовательно, ему придётся отбиваться от женихов, согласно традициям. Значит, надо одевать не парадный мундир, а доспехи. Хвала Богам, что ему не надо завоёвывать себе жену! Усмехнулся, а мама удивлённо взглянула на сына:

— Чего улыбаешься?

— Есть кто на примете?

— Алия не хочет выходить замуж в этом году. Да и мы пока никого не приглядели.

— Значит, отгонять всех?

Женщина согласно кивнула, и Влад радостно потёр ладони:

— Так и сделаю!..

…Наконец то длинный до невозможности день подошёл к концу. Влад устало сидел в любимом кресле, неспешно попивая квас из большой кружки. Домашний, который матушка мастерица делать, свой любимый. Сестрёнка, из‑за которой сегодня развернулась настоящая битва среди молодых людей, счастливо поблёскивая огромными глазами, свернулась клубочком напротив, хрумкая яблоком.

— Спасибо, братик! Выручил!

Тот лениво пошевелился, плечи ныли, но сильные манипуляторы робота–массажиста со встроенными датчиками разминали мышцы.

— Не бойся, Алия. Пока я жив — как захочешь, так и будет.

Сестра вновь счастливо улыбнулась, чуть шевельнувшись в кресле. Затем задала очередной вопрос:

— Как… Там?

— Где?

Вначале не понял, потом всё же сообразил Влад.

— В Содружестве?

Девушка кивнула, откусив большой кусочек фрукта. Брат махнул рукой, потом нехотя произнёс:

— Грязно у них. Каждый норовит другого подставить, соседа обмануть, слабого обидеть, перед сильным — пресмыкнуться. В общем, мерзость. У Ирины спроси. Она ими вплотную занималась. Я то что — хулиганил помаленьку.

— Хулиганил?

Глаза сестрёнки стали, словно плошки, круглыми от изумления. Влад кивнул, потом рассмеялся:

— Ага. Полным ходом. Вначале вирус им запустили в интеллект–сети, роботов уборщиков взбунтовали. Словом, повеселились от души!

Он рассмеялся, вспомнив стройные колонны киберов, марширующих по улицам городов Содружества с воплями 'Свободу попугаям!' и напрочь игнорирующих свои прямые обязанности по уборке мусора.

— Ирину?

Алия скривилась. Она тоже недолюбливала принятую сестру. И почему отец сжалился над девчонкой с дикой планеты и принял её, как свою дочь? Девушка не понимала. Та пыталась найти общий язык с новыми родными, но безуспешно. Ни брат, ни сестра не принимали ту, как родню, несмотря на то, что считались одним родом уже больше десяти лет. Впрочем, было за что…

— А вообще, как у тебя впечатления?

— Да какие там впечатления…

Молодой человек вздохнул.

— Лучше, чем у нас, места нет…

Оба чуть помолчали, потом Алия снова спросила:

— Что дальше делать думаешь?

Влад пожал плечами, потом нехотя ответил:

— Честно говоря, не знаю. Мы уже собирались начать завоевание, но Император отозвал Флот. Причины понятны. Разумом. А вот сердцем — так просто принять не могу. Сидеть спокойно и ждать, пока там начнётся мясорубка. Чтобы потом прийти, насовать победителям и спасти проигравших. Не по мне это.

Опять вздохнул:

— Наверное, попрошусь на Окраины. Или в дальний поиск. Ещё не решил.

Алия хлопнула длиннющими ресницами, затем задала самый волнующий её вопрос:

— А ты себе… Там… Никого не нашёл?

— Не–а.

Брат сердито мотнул головой.

— Что, нет красивых?

— Почему? Есть. Только вот души у этих красавиц нет. Один расчёт. Хотя…

Вспомнил ту парочку из негритянки и белого парня, которых притащил отец с Большой Зимбабве. Резко закончил:

— Иногда попадаются. Только очень редко.

Алия медленно выползла из своего кресла, потянулась с грацией большой кошки.

— Ладно, отдыхай братик. Тебе сегодня досталось.

— Угу…

Он вспомнил весёлую кучу малу, образовавшуюся у входа в покои невесты, когда став в дверях, откидывал всех претендентов на руку сестры, забаррикадировавшейся намертво в апартаментах. Ну, не хочет Алия выскакивать замуж в восемнадцать лет. Желает поучиться в институте. Мечтает стать врачом. Он не против. Там себе мужа и выберет. Или потом. Лишь бы ей было хорошо…

…После завтрака, на котором пришлось терпеть присутствие приехавшей ночью Ирины–приёмыша, вернулся в свои покои. Алия умчалась в город, подавать документы на приём, ему, лично, делать было нечего. Матушка тоже укатила по делам, отец так и не вернулся из Столицы, поэтому пришлось сидеть дома одному. Друзья товарищи заняты делами службы — все дворяне Империи обязаны отслужить срок в армии, либо в министерствах. За сидение без дела можно и титула лишиться. А то и головы. Вспомнил обязательный для всех русских детей учебный лагерь… Едва ли не самых первых дней пребывания русов в этих мирах Старшие приняли решение всех детей мужского пола на лето, когда каникулы, отсылать в дикие миры под присмотром наставников–воспитателей, чтобы набирались ума, росли крепкими и здоровыми, рукастыми, как говорится. С пяти лет каждый мальчик из Первых Семей отправлялся из семьи в такой вот лагерь, на год, где проходил учебную программу, вместе с тренировками выживания. На следующий год планета менялась. Были и пустынные миры, и ледяные, и степные, и горные. С каждым годом всё суровее и суровей. И всё меньше и меньше выдавалось им припасов на начало учебного года. И так — до шестнадцатилетия. Затем ученики, прошедшие полный курс, попадали на производство, где определялись со своей будущей профессиональной деятельностью. За одиннадцать лет суровой простой жизни, благо исключений не делалось ни для кого, малыши превращались в настоящих мужчин, умеющих выжить в любых условиях, владеющих любым оружием, грамотных, потому что вечерами им читали лекции лучшие педагоги–наставники. Неприхотливые, знающие цену слова и настоящей дружбы. В семьях росли лишь девочки, да обычные граждане. А вот дети Первых Семей… Те получали совершенно невероятное с точки зрения любого обывателя воспитание. А их преданность Императору и Империи превосходил всё, что могло быть представлено…