Анатолий Маевский - Боец поневоле. Чужая война

— Держись, детка!

— Заткнись! — рявкнул капитан, сидевший напротив и сильно пнул доктора по ноге.

Антон опустил голову и закрыл глаза. Было больно, и закипала ярость. Он несколько раз глубоко вздохнул и погрузился в полусонное состояние. В памяти всплывали отрывочные картины его недавней жизни: яркое, голубое море за окнами госпиталя; грязные, душные камеры ливийской тюрьмы; допросы с переводчиком; серый костюм, в котором его, врача — хирурга Антона Рыбальского, водили на заседание суда; ужас в глазах его коллег — медиков, сидевших на скамье подсудимых, когда судья зачитывал смертный приговор, им, докторам и медсестрам из различных стран, обвиненных в умышленном заражении ливийских детей СПИДом. Полный абсурд, но они стали крайними. Значит, такая судьба.

За годы, проведенные в дознавательном заключении, доктор потерял все — работу, семью, доброе имя. Потерял все, кроме собственного "я" и своего 45 — летнего жизненного опыта. Он подумал сейчас, что правы древние, которые говорили, что человеку ничего не принадлежит в этом мире, кроме его времени, времени его жизни.

Все — таки ливийцы проявили милосердие — часть обвиняемых медиков просто отпустили, другую часть отправили в их родные страны, для продолжения следствия.

Так Антон вернулся на родину. В наручниках, и под конвоем. По крайней мере, тюремная шконка в камере СИЗо, оказалась просто райским местом после пережитых особенностей ливийской тюрьмы.

Однажды, летним утром его вызвали на допрос. Молодой человек в штатском, представившись работником прокуратуры, очень вежливо и подробно расспросил доктора о его злоключениях, и предложил в обмен на немедленное освобождение поездку в спецкомандировку. На территорию Саульского Ромба. На год. В качестве врача. Зарплата с серьезным коэффициентом идет на счет в банке. На месте командировки все обеспечение за счет принимающей стороны.

Антон согласился. Договоренность была устная и никаких документов он не подписывал. Но это было лучшее предложение за последних три года, проведенных в тюрьме. Окончательно он поверил в серьезность этого предложения, когда через два дня за ним пришел дежурный: " Рыбальский! С вещами, на выход! ".

— А наручники можно уже снять с меня? — спросил Антон у конвойных, доставивших его на военный аэродром.

— Пока не прибудешь на место, приказано не снимать.

— Понятно.

Вот кратко и все.

— Эй, в салоне! — крикнул из открытой двери в кабину один из летчиков, пытаясь перекричать грохот двигателей. — Пристегнитесь и держитесь покрепче! Через пару минут начинаем проход через купол Сферы.

Антон молча протянул закованные руки капитану. Тот, отчаянно ругаясь, расстегнул браслеты доктору, а затем и обеим медсестрам. — Держитесь, а то поубиваетесь еще здесь!

Все — и медики, и военные, пристегнулись и схватились за кожаные петли, свисавшие сверху.

Вскоре вертолет как — то неловко завалился набок и клюнул носом. В иллюминаторе мелькнуло Солнце, белые облака вверху и вдруг все погрузилось в фиолетовый мрак. Стало жутко холодно, волосы на голове мгновенно наэлектризовались и поднялись дыбом, кровь прихлынула к голове и молотом застучала в висках. Дыхание остановилось на вдохе. Это был, наверное, конец.

Антон слышал, как закричала женщина. Затем все погрузилось в ватную тишину и темноту. Мгновением позже в уши вновь ворвался рев двигателей, и салон вертолета заполнил свет — странный такой, мягкий, нежно — фиолетового оттенка. Все вокруг стало отбрасывать заметные четырехсторонние тени.

— Прорвались! — радостно крикнул капитан. Один из солдат и Ира были без сознания, и бессильно свисали в страховочных ремнях.

Вертолет, выровнял полет и, постепенно снижаясь, взял курс к объекту назначения.

Минут через двадцать стали заходить на посадку. Трясло неимоверно. Антону пришлось уцепиться обеими руками за сидение. От вибрации, или от страха стучали зубы, а к горлу подступал комок тошноты. Наконец приземлились. Пилот открыл двери.

— Сидеть! — приказал милицейский капитан Антону, дернувшемуся было к выходу.

Солдаты с руганью стали небрежно сбрасывать из вертолета мешки и ящики прямо на землю. Они явно торопились. Когда все было выгружено, подняли и медиков:

— Шевелите копытами! Живее!

Первыми на землю выпрыгнули медсестры, за ними Антон.

— Головы пригнули! Бегом! — Солдаты потащили медиков за шиворот подальше от вертолета, который не глушил двигатели. Подбежали к группе вооруженных людей в военной форме с черно — желтыми шевронами на рукавах.

— Принимай, Сенатор! — Капитан подошел к высокому немолодому мужчине, по всей видимости, начальнику группы встречающих. Тот кивнул в ответ и молча указал на большой металлический ящик, стоявший у его ног. Капитан снял наручники с медиков, солдаты подняли ящик, и все они втроем побежали обратно к вертолету. Через минуту вертолет, взревев двигателями, поднялся в воздух и исчез за верхушками огромных сосен. Наступила тишина. Только легкий ветер ласково дышал в лицо.

— С прибытием, господа! — довольно дружелюбно нарушил молчание начальник группы и протянул доктору руку. — Сенатор. Взгляд у него был открытый и доброжелательный.

— Доктор Рыбальский, Антон Владимирович — ответил рукопожатием Антон. — Простите, это Ваша должность, сенатор?

Мужчина рассмеялся:

— Это мое имя. В Ромбе у многих из нас появляются новые имена, Док.

— Понятно, Сенатор…

Антон быстро оценил всех пятерых бойцов, сопровождавших сенатора: подтянутые ребята, крепкие бритые затылки, цепкий взгляд, руки на автоматах. Камуфляжная форма без знаков отличия, армейские ботинки. На левых рукавах черно — желтые шевроны с красными буквами РА.

— Ну а барышни, как вас зовут? — повернулся к медсестрам Сенатор.

— Женя. — Протянула руку операционная сестра и улыбнулась, блеснув красивыми белыми зубами.

— Очень приятно — ответил Сенатор, и обратился к Ире:

— А Вас как зовут? Впрочем, можете не называть свое настоящее имя — у нас, его можно не озвучивать. Это разрешено.

Ира с достоинством, слегка подняв подбородок, ответила:

— Ирина.

— Ого! — засмеялся Сенатор, — Вы, как настоящая пантера.

— Пусть будет Пантера — с вызовом ответила Ира. В ответ раздались сдержанные смешки бойцов.

— Ну, все, посмеялись, и хватит — вдруг с холодом в голосе громко сказал Сенатор, обращаясь к бойцам. — За работу! Те тут же замолчали и побежали к куче груза, доставленного вертолетом и стали сортировать его, растаскивая мешки и ящики.

— Соленый! Ты где? Птичка прибыла, а ты тормозишь — буркнул недовольно Сенатор по портативной рации, и вдруг крикнул Антону: