Владимир Васильев - Прятки на осевой

– Понимаю, – выдавил Сиверцев и закашлялся.

А Тараненко продолжал его добивать:

– Ты ведь встречался с Покатиловым, так, Ваня?

– Встречался, – не стал отрицать Сиверцев. – Я его консультирую.

– По какому вопросу? Или это большой секрет?

– Вообще-то секрет. – Сиверцев нахмурился. – Впрочем, какой секрет, если вы открытым текстом то же самое… В общем, Покатилов хочет понять, кто, как и зачем ходит из Зоны наружу. И с какой целью при этом заманивает опытных сталкеров в Зону, где они в конечном итоге идут на корм кровососам. Покатилов решил, что это какой-нибудь сильно умный и продвинутый контролер. Незаметно вошел, взял на ниточки охрану, слежение, потом сталкера… и ушел в конечном счете незамеченным с добычей на поводке. Но мне все же кажется, что обычный контролер вне Зоны выжить не способен.

– Обычный – не способен, – подтвердил Тараненко. – А вот такой, который озаботится и создаст себе локальные условия Зоны – радиацию, например, – способен. Но обычный контролер для этого слишком туп.

– Так я Покатилову и сказал. – Сиверцев кивнул, а сам вдруг отчетливо и ясно представил себе, почему в «Ать-два» на месте, где сидел монстр в балахоне, оказалось достаточно радиоактивной пыли, чтобы посидевший там же Сиверцев облучился до солдатской дозы в пятьдесят миллирентген. Чем не локальные условия Зоны за периметром? По крайней мере в плане радиации.

– Мне нужно встретиться с Покатиловым, – заявил Тараненко решительно. – Желательно сейчас же. Устроишь?

– Ну, попробую, – неуверенно пообещал Сиверцев. – Едем мы как раз в «Вотрубу», но я ж там и бывал-то всего два раза… Точнее, в баре бывал часто, а вот у Покатилова – пока дважды. Сами поймите, я там никто.

– Я понимаю, – успокоил его Тараненко. – Просто передай Покатилову, что Максим Тараненко может многое рассказать ему по интересующей теме. А кроме того, у меня есть предложение, которое, как мне кажется, будет равно выгодным для Покатилова и для нас. Для нас – я имею в виду для официальной науки, занимающейся изучением Зоны.

«Боже мой, в какую трясину меня засасывает? – подумал Сиверцев с легким замешательством. – Сидел себе четыре года в лаборатории, глядел в микроскоп и двигал в меру сил родимую цитологию, пил вечерами со сталкерами и ругал низкое жалованье. И тут – бах! Бах! Несколько дней, и меня просят устроить встречу с главой местных деловых, которого я до недавнего времени знать не знал, видеть не видел! И ведь, черти меня побери, есть шансы, что эту встречу я устрою! И кто просит, кто? Тараненко, на которого я привык смотреть снизу вверх и открыв рот, даром, что он старше меня всего-то лет на семь-восемь. А теперь я с ним отобедать собираюсь! Ой, вэй, как говорит иногда Пашка…»

В самом деле, ощущение, что события уплотнились и с некоторых пор катятся под откос, уже некоторое время не покидало Сиверцева, но было оно подспудным и неосознанным. Теперь Ваня начал все осознавать. Даже то, что обычно события катятся под откос с каждым часом все быстрее.

Что-то ему подсказывало: данный случай исключением не станет. А своей интуиции он привык доверять.

Переночевали отлично. Кекс уже и не помнил, когда в последний раз ему удавалось поспать в Зоне по-людски – в койке, на относительно свежей простыне. Батон с утра довольно жмурился, словно сытый котище, хотя обычно в таких случаях напоминал внезапно разбуженную сову. Псих быстренько соорудил завтрак, хотя Кекс честно порывался сделать это раньше его. Однако Псих перехватил инициативу: я, сказал, все равно лучше знаю, где что лежит, а выйти надо пораньше. В его словах, безусловно, имелся резон, однако в команде Кекса бытовухой обычно занимались по очереди, причем сначала более опытные, а после салаги. Тем не менее Кекс подчинился, предоставив хлопотать Психу.

За завтраком Псих небрежно заметил:

– Ночью выброс был. Слабенький, правда.

– Да? – Кекс немного удивился. Обыкновенно выброс чувствуется даже в укрытии, а сегодня ничего особенного ночью не стряслось. Ни тебе головной боли, ни беспричинного страха, ни внезапных головокружений, как это обычно бывает.

– Я ж говорю – слабенький, – пояснил Псих. – А тут, извини, ядерный взрыв пересидеть можно и ничего не заметить. С умом строили.

– Ишь ты. – Кекс покачал головой. – А кто строил?

– Военные. Еще до первой катастрофы. Правда, потом тут многое переделали, не знаю, кто именно. И припасы полностью обновлены. Раньше тут тушенки было навалом – жестяные такие банки без наклеек, в солидоле, знаете? А сейчас, вон, сухпай какой-то новомодный, химия-алхимия… Кипятку добавил – и готово.

– Обычные рационы, – недоуменно пожал плечами Кекс. – Чего в них новомодного? Ну, фирма какая-то незнакомая, подумаешь…

Псих вздохнул, очевидно, каким-то своим таинственным мыслям.

«Банки, – подумал Кекс. – В солидоле…»

Что-то такое смутное из детства ему вспоминалось. Вроде бы тетка Дарья что-то такое хранила в чулане, а младший брат Виталик решил, что это банки с вареньем и вареньем же измазаны. Ну и лизнул. А оказалась смазка. Хныкал потом.

«Наверное, – рассудил Кекс, – такая тушенка кое-где была в ходу дольше, чем у нас».

Развить мысль Кекс попросту не успел: пора было выходить.

Псих в обратной последовательности позапирал замки, снова с помощью Кекса, отобрал металлический ключ от последнего, навесного, примерно минуту постоял перед холмиком, как раз на границе крайней бетонной плиты и обычной земли, а затем уверенно двинулся на север.

Кекс почти сразу отметил, что аномалий по сравнению со вчерашним прибавилось, – значит слова Психа о выбросе были правдой.

Несколько минут Кекс размышлял о том, что его новый напарник за двое суток, проведенные бок о бок, ни разу явно не соврал. Как минимум – очень на то похоже. Недоговаривал, отшучивался – это было. Но даже когда казалось, что Псих уж точно врет, довольно быстро находились хоть какие-нибудь доказательства его правоты. Неоспоримых доказательств и не могло найтись, а вот мелкие, косвенные – те всплывали почти сразу. Взять хотя бы вопрос с подвохом о памятнике в Лиманске. Или свежее высказывание Психа о выбросе. Тогда, в схроне, Кекс вскользь подумал, что напарник сочиняет, дабы набить себе цену.

Вообще-то у Психа был великолепный шанс набить себе цену – когда Кекс поинтересовался, воевал ли он. Уж тут можно было вволю насочинять по горячим следам стычки с Басмачом энд компани! Однако именно в этот момент Псих предпочел отмолчаться. Почему? Ему в принципе неинтересно казаться более крутым и значительным, нежели в реальности? Ерунда, не бывает людей, которые не привирают о себе. Зайди в любой сетевой форум, особенно с военным уклоном, – там каждый второй на словах Рэмбо, а каждый третий не менее чем подполковник спецназа в отставке. На спортивных форумах плюнуть некуда – одни олимпийские чемпионы. И так далее. Но то сеть, там можно врать безнаказанно, а бокс по переписке скучающим нердам даже в чем-то интересен. Другое дело реальная жизнь, тут слишком уж явно врать обычно не получается. Но словечко там, намек здесь… Ну водится за людьми грешок тщеславия, чего уж там, себя ведь не обманешь! А святые либо давно перевелись, либо стали таковыми лишь посмертно, в пересказе живых, которые, как известно, сильно любят приврать…