Фантастика 2026-194 - Мария Геррер
— Да, разумеется. Но результаты изучения пока не известны — ответил Петров.
Дальше посыпались вопросы насчет монтажа СМД-компонент, как такие мелкие детали монтажники будут паять. Но у меня был опыт — мои электронные замки и электронику для них мы изготавливали сами. Монтажница, без всякого увеличительного стекла, обычным паяльником с тонким жалом спокойно припаивала эти микроэлементы на плату. И собирала до сотни плат за смену. Платы правда были тоже маленькие — два на три сантиметра, но элементы были установлены с двух сторон.
— Товарищи, все это надуманные страхи! Эти элементы спокойно паяются и очень быстро обычным монтажником — обрубил я. — Элементы устанавливаются с двух сторон, поэтому плотность монтажа как минимум в четыре раза выше, чем с ДИП-корпусами.
— С этим трудно спорить — сказал Дшхунян. — Будем переходить на СМД-компоненты. Пока придется работать на обычных, мы уже передали материалы в Минрадиопром с требованием перевода всех комплектующих в СМД-корпуса. Ну или, по-другому говоря, в бескорпусное исполнение. Обещали через три месяца начать их поставки. Они будут примерно в два раза дешевле корпусированных элементов. Да и в производстве микросхем тоже будет существенная экономия на корпусах.
На этом тема была закрыта, пошел общий треп о проблемах в микроэлектронике.
— Как обстоят дела с винчестерами? — спросил я.
— Есть успехи, но сейчас борются за повторяемость магнитных головок. Диски из стекла получаются безупречные, с электроприводами тоже проблем нет. Ушло три месяца на выведение аэродинамики головок в нужную геометрию, чтобы обеспечивался стабильный зазор между диском и головкой. Сейчас эта проблема решена, зазор держится стабильно на уровне одного микрона. Хотя вы задавали в прототипе десять микрон! — улыбнулся представитель Минприбора Владимир Никишин.
— Отлично, значит плотность записи можно будет увеличить — порадовался я.
— Перспективы открываются просто гигантские по этой технологии производства жестких дисков! У нас сейчас накопитель на двадцать девять мегабайт занимает объем больше кубометра, а по этой технологии накопитель емкостью сто мегабайт будет занимать объем три литра. Эти накопители можно будет самостоятельно продавать на экспорт! Валюта рекой потечет! У нас уже несколько НИИ над этой проблемой работают — я уверен, что через пару месяцев получим рабочие образцы емкостью сто мегабайт! — уверенно сказал Никишин.
— Это здорово! Это с одним диском? — спросил я.
— Да! Именно! Воронежский НИИ собирается сделать сборку из четырех дисков, это вообще будет умопомрачительная емкость накопителя в четыреста мегабайт. А головной НИИ работает над увеличением емкости одной пластины — надо увеличивать плотность записи, а пока электроника не позволяет такие высокие частоты обрабатывать. А так, вполне реально, добиться увеличение емкости одного диска до одного гигабайта — я говорил, что мы с помощью специалистов по аэродинамике из МАИ обеспечили зазор в один микрон между головкой и диском, при зазоре в десять микрон у прототипа.
— Отличные новости — порадовался я. — Надо как можно скорее запустить в серию сотку и комплектовать ими персоналки. Вот это будет убойная вещь! Сменные диски по три мегабайта и накопитель на сто мегабайт. Надо товарищи теперь сосредоточить усилия на технологии полупроводников — добиться разрешение полтора микрона. Как там обстоят дела?
— Пока стабильно получается разрешение два микрона. Наш отдел сделал топологию Зет-80 на эти нормы, уже работают с опытными образцами микропроцессора, достигнута тактовая частота тринадцать мегагерц — сообщил Дшхунян. — По этой же технологии разработали кристаллы памяти — емкость удвоилась — восемь килобит динамическая память и по два килобита статическая память и ПЗУ. Еще месяца три и будет у нас разрешение полтора микрона — пообещал он.
— Какие успехи с флэш-памятью? — спросил я.
— Боремся за количество циклов программирования и за скорость записи — улыбнулся Дшхунян. — Кристаллы на четыре килобита с гарантированными ста циклами перезаписи можно уже пускать в серию. Наши программисты интерпретатор БЭЙСИКа уже написали для этой памяти. Время считывания ячейки у нее двести наносекунд, а вот программирования три миллисекунды. Ну это конечно отладочный вариант, когда отладим — перенесем в масочное ПЗУ, у него емкость гораздо больше.
— Это уже здорово, запускайте эти микросхемы в серию — нам нужна память для прошивки программ, особенно для автономных применений, таких как ракеты, например. Или принтеры. — напомнил я.
— У нас вышел в серию шестнадцатиразрядный микропроцессор с системой команд PDP-11 — сообщил Дшхунян. Мы его уже сделали по нормам два микрона, тактовая частота десять мегагерц.
— И мы начали выпуск универсального набора микросхем по этим же нормам — теперь у них задержка на вентиль десять наносекунд — сообщил Машевич.
— Все это замечательно товарищи, но эти достижения надо воплощать в конечном продукте — в микроэвм, которые пойдут потребителям — напомнил я. — У меня дома работает прототип этой машины — отличная штука. Надо теперь запустить в производство такую же машину на микропроцессоре, она будет гораздо дешевле, и мы сможем выпустить их гораздо больше.
— Программисты просят увеличить оперативную память в этой машине хотя бы до шестнадцати килослов — сообщил Машевич. — А в идеале до тридцати двух килослов. И это не предел для них, вот только адресуемая память у микропроцессора скоро уже достигнет предела. Чувствую аппетиты у них и дальше будут расти. Надо увеличивать объем ОЗУ в компьютерах.
— Надо, кто с этим спорит. Как выйдем