Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
— Да с чего ты взяла? — злобно прошипел юноша. — Ты что каждый раз её проверяешь после очередного гостя?
— Ну да, господин! — торопливо закивала женщина и, видя недоверие на его лице, пояснила: — Поймите, господин, в Эдайне честь — это капитал девушки. Испокон веков так заведено. Тот, кто забирает её невинность, должен заплатить.
— Блин!.. Сколько?
— Десять талеров.
Сумма явно была завышенной. Юлиан это понял по хитрому выражению, промелькнувшему на лице женщины, но решил не торговаться. «Чёрт с ней! Десять талеров, так десять талеров, лишь бы Цветик ничего не узнала».
— Хорошо. Подожди меня здесь. Я быстро!
Как только Юлиан скрылся за дверью номера де Фокса, из-за угла выглянула Цветанка.
— Ханум, это вам сверх обещанной суммы, но вы должны рассказать, почему преследуете моего мужа, — и она вложила в руку женщины остаток денег, полученных взаймы.
— Да что тут рассказывать, госпожа? — удивилась она, живо пряча неожиданное подношение в складках юбки. — А-а! — На её лице появилось догадливое выражение. — Как-то всё время вылетает из головы, что вы приезжие. Дело житейское, госпожа. Ваш муж сегодня утром в купальне лишил невинности мою доченьку Лили. Вот я и попросила его заплатить соответствующую мзду…
После этих слов Цветанка застыла, словно громом поражённая. Хотя нечто такое она уже заподозрила, но не хотела верить в столь скорую измену мужа.
— Госпожа, — обеспокоенная женщина коснулась её руки.
— Не смейте до меня дотрагиваться!
В тёмных глазах девушки промелькнул кровавый отблеск, и в её облике появилось нечто такое, отчего женщина отпрянула и низко поклонилась.
— Простите, госпожа!
Уважение к старшим было впитано ею с молоком матери, и Цветанка постаралась взять себя в руки.
— Простите, ханум, я немного погорячилась, — пробормотала она и, криво улыбнувшись, стремительно бросилась прочь.
Девушка влетела в свой номер, и бросилась на кровать. Слёз не было, но боль в сердце не давала ей дышать. «Ложь!.. Одна лишь ложь! Он не любит, если сразу изменил!» Она не сразу осознала, что стоит на подоконнике и невидяще смотрит во двор гостиницы. «Ещё шаг и всё будет кончено… — перед её глазами снова промелькнула разверстая пасть могилы, наполненная поджидающими её мерзкими тварями. — Лучше бы я умерла», — горько подумала она.
— Цветик, не нужно! Да, я гад, изменник, сволочь, но только не делай этого! — раздался умоляющий голос Юлиана.
— Ты!
Задыхаясь от ярости, Цветанка резко обернулась и замерла, пойманная в ловушку его золотого сияния. Хотя идущее от него колдовское влечение было неодолимо, она судорожно всхлипнула и попыталась сделать шаг назад. Надменное выражение на лице юноши и его горящие золотом тигриные глаза превратили его в незнакомца.
— Иди ко мне! — властно приказал он.
— Нет! — выкрикнула Цветанка и против своей воли сделала небольшой шажок к нему.
Тогда, ломая остатки её сопротивления, золотое сияние юноши разгорелось настолько ярко, что она вновь ощутила дыхание смерти. Не в силах что-либо сказать она умоляюще посмотрела на него. «Хватит!.. Пощади, хабиб! Если тебе нужна жена, а не послушная рабыня!» Понимая, что промедление грозит ей потерей собственного «я», девушка протянула к Юлиану руки, и он успел её поймать до того, как она свалилась с подоконника. Сияние его кожи сразу же погасло и стало заметно, что он страшно бледен.
— Сумасшедшая! — отрезав ей путь к окну, юноша с обессиленным видом опустился на пол и уронил голову на руки. — Цыплёнок, как ты могла?.. А обо мне ты подумала? Каково мне будет жить с чувством вины после твоей гибели? — выкрикнул он, глядя на неё как на предательницу.
После его слов в Цветанке вновь полыхнула ярость обманутой женщины.
— А ты подумал обо мне? — выкрикнула она в свою очередь. Обида и жажда мести кипели в её душе, требуя выхода, и она с кулаками налетела на юношу. — Ах ты, шайтан-изменщик!
Поначалу Юлиан лишь тускло улыбался, не сопротивляясь её нападкам, но затем оживился, и в его глазах загорелись лукавые огоньки. Оживившись, он норовил поймать девушку в свои объятия и, если удавалось, целовал. Его коварная тактика принесла свои плоды. Поцелуи с каждым разом длились всё дольше, а злость Цветанки и её желание убежать от него таяли как свежевыпавший снежок под жарким солнцем.
— Ой-ой! Как больно! — получив очередную оплеуху, юноша с преувеличенно громкими стонами упал на пол и с мученическим видом изобразил агонию. — Ну, всё! Прощай, безжалостная девчонка. Можешь радоваться, ты убила меня насмерть.
Когда он закрыл глаза и вытянулся, сложив руки на груди, Цветанка забеспокоилась. Юлиан был талантливым актёром, даже чересчур.
— Прекрати прикидываться!.. Эй, я сильно тебя ударила?.. О Аллах! Хабиб, скажи хоть слово!
Как только она склонилась над ним, воскресший юноша сразу же воспользовался этим и притянул её к себе.
— Ага! Испугалась! — сияя, воскликнул он, и девушка с облегчением припала к его груди.
— Ах ты, шайтан! Ненавижу тебя! — она стукнула его коленом, да так удачно, что на этот раз ему не нужно было притворяться, охая от боли.
— Пощади, Цветик, я ни в чём не виноват! — стеная, проговорил он.
Хотя пыл девушки пошёл было на убыль, но после этих слов она с удовольствием выкрутила ухо любимому изменнику.
— Ах ты, грязный поросёнок! А кто тогда виноват? — прошипела она.
— Ой-ой!.. Это всё девчонка горничная виновата и ты, моя любовь, что бросила меня без присмотра...
— О Всемогущий Аллах! Нет, вы только послушайте! Я же ещё и виновата! Бессовестный! Как только у тебя язык повернулся сказать такое?!
В приливе возмущения Цветанка возвела очи горе, и юноша воспользовался этим, чтобы поменяться с ней позициями. Под градом его страстных поцелуев её протесты вскоре смолкли, и в свои законные права вступила их величество Любовь. После её финального аккорда юные любовники замерли, не размыкая объятий.
— Цыплёнок, скажи честно, ты сможешь простить меня? — спросил Юлиан с волнением в голосе, и девушка поняла, что это не праздный вопрос.
— А куда я денусь, хабиб? — грустно ответила она. — Ведь я люблю тебя больше жизни. Поэтому, мой неверный муж, можешь по-прежнему вытирать о меня ноги.
— Нет! Всё-таки ты очень злопамятная, Цветик! Хочешь, чтобы я умер от раскаяния?