Александр Маркьянов - У кладезя бездны. Часть 3
— Извините.
— Они готовы к выполнению опасного задания?
— Смотря, насколько опасного. Я поработал с ними некоторое время. Но для закрепления навыков нужно не менее четыре месяцев программы Учебного центра. Большинство из них не умеет правильно нажать на курок.
— Я могу вам доверять, Секеш? — вдруг спросил Ирлмайер.
Секеш немного помолчал. Ответил как истинный аристократ
— Я постараюсь оправдать ваше доверие.
— Хорошо. Вопрос вот в чем, Секеш. У меня сложилось четкое представление о том, что в Берлине нас кто-то сдает. Как считаете, что делать с предателями?
— Уничтожить.
— Правильно. Но как быть, если мы не знаем, кто именно предатель? И потом — зачем уничтожить, если можно повернуть их оружие против них самих.
Ирлмайер не сказал, кого он имеет в виду под обозначением «их». Да это и не важно. Это могли быть либо англичане, либо люди Ватикана. Могли быть даже русские. Но у Ирлмайера было оружие, позволяющее ему выяснить это и начать контригру. Он принял то же решение, что и русский разведчик Воронцов — бросить камень в пруд и посмотреть, кто громче заквакает. Только в отличие от Воронцова — Ирлмайер подставляя не себя самого — а других людей.
— Я полагаю необходимым запустить пакет дезинформации с тем, чтобы проверить его прохождение — начал Ирлмайер — и сделаю это сегодня. Ваша задача — отследить активность вокруг указанной мной фигуры, ясно?
— Так точно.
— Нужно четыре или пять человек. Самых лучших.
— Я пойду лично, господин генерал-лейтенант.
Ирлмайер внутренне улыбнулся. От этого простолюдина, в жилах которого текла кровь потомственного венгерского аристократа — он и не ожидал другого. Зато потом — никто не сможет уличить Ирлмайера в игре против своих.
— Вы не должны идти лично. Офицер не должен подставлять себя под пули.
— Офицер должен вести своих людей в атаку, а не гнать их, господин генерал-лейтенант. Это закон чести.
— Хорошо — сдался Ирлмайер — пусть будет так. Возьмите оружие и будьте осторожны.
— Так точно.
— Идите. И будьте готовы к завтрашнему дню. И да…
Секеш остановился
— Вы ведь начинали в Италии, не правда ли?
Венгр покачал головой
— Не совсем так. Но мои первые боевые задания действительно имели место в Италии, это было начало восьмидесятых.
— А кто тогда был от разведки в этой стране, не помните? Вам же давала задание разведка не могла не давать. И Италия не относилась к зоне ответственности Четвертого управления.
Секеш на мгновение прищурился, вспоминая. Как и у всех дворян и людей, воспитанных в дворянской среде — у него была великолепная память, обусловленная насущными необходимостями. Дворянин должен знать несколько языков, титулы и звания всех встречных и поперечных, помнить родственные связи, гербы… как тут не быть хорошей памяти.
— Резидентом был доктор Плетц. Но поручения нам давал доктор Элих, его заместитель.
Вот оно как! В Яблочко.
— Понятно. Плетц… что-то знакомое…
— Он погиб в восемьдесят втором. От рук коммунистических террористов. Кто-то взорвал здание резидентуры.
— Ужасно…
— Да, господин генерал-лейтенант. Тогда мало кто спасся.
Но Элих был одним из спасшихся. Не так ли?
— Да… Вероятно, доктор Плетц был хорошим человеком.
— Да, герр генерал-лейтенант. Хорошим офицером и хорошим человеком.
В длинном разговоре — запоминаются всегда первое и последнее предложения. Теперь, если кто-то будет расспрашивать Секеша о том, о чем они разговаривали с Ирлмайером — он скажет, что разговаривали о докторе Плетце, погибшем начальнике римской резидентуры. Про Элиха — было одно упоминание, и то от Секеша.
— Я же сказал, без чинов.
— Извините.
— Хорошо. Быть готовым завтра. В семь утра.
— Так точно. Есть.
Секеш развернулся и вышел.
Ирлмайер — а он как никто знал возможности своего управления — не сделал глупости, не стал искать, или запрашивать какую-либо информацию по взрыву в Риме. Ни через закрытую сеть, ни через обычный Интернет. Это может подсказать «им», что кто-то идет по их следу. Но выводы он сделал. Кого назначать на место погибшего начальника, если не его чудесно спасшегося заместителя, знающего обстановку в зоне ответственности. Как лучше всего зачистить все следы своей работы — а ведь при назначении на ответственные посты проверяют очень тщательно, и обычная контрразведка, и внутренняя контрразведка. Конечно, взорвать резидентуру — а ведь там могут быть и документы и люди — если ты работаешь в коллективе, тем более несколько лет, про тебя волей — неволей будут кое-что знать. Конечно же, взрыв должен был кто-то расследовать, причем, скорее всего не из шестого, а из четвертого управления, из гестапо. Взрывное устройство в строго охраняемую резидентуру, на территории дипмиссии пронести очень сложно, почти невозможно даже. Тем более если это такое мощное устройство, от которого разнесло все и вся. А для выявления и поимки террористов лучше подходит полицейский, а не чистокровный разведчик.
И что-то — какое-то очень неприятное предчувствие — подсказывало Ирлмайеру, что этим человеком, тем самым, которого прислали расследовать взрыв — был генерал-майор полиции Кригмайер, тот самый, у кого он принял четвертый отдел РСХА.
Quis custodiet ipsos custodes?[23]
Генерал-лейтенант зло улыбнулся. Если даже и так — все они ничто против него. Ничто. И он уничтожит их.
Он вставил в разъем ноутбука свой личный шифровальный ключ, который всегда носил с собой на шейной цепочке, и в котором содержались пароли для секретной переписки, одноразовые и очень устойчивые, полученные на генераторе случайных чисел. Как командир оперативной группы и старший офицер — он должен был написать отчет и написал его. Зашифровал личным ключом, затем сжал, подключил компьютер к сети и отправил на промежуточный, норвежский почтовый ящик. Через час — оно будет в Берлине, на столе у адресата. Учитывая чрезвычайную важность сообщения — это будет генерал-полковник полиции Элих.
Ничего… старый сукин сын. Ты еще узнаешь, как выглядит гильотина в Моабите.
Генерал-лейтенант Ирлмайер всего лишь хотел стать начальником РСХА, Главного управления имперской безопасности. Но на пути к этому месту — он был готов уничтожить любого предателя, который попадется у него на пути.
В донесении, посланном Ирлмайером в Берлин — был отчет о проделанной работе. Причем правдивый. Но кроме того — он упомянул, что вообще то запрещено, подлинное имя одного из своих двоих агентов — Коперника и дал совершенно ложную информацию о наличии подходов к кардиналу Да Сильве, государственному секретарю Ватикана. Есть подходы — нет подходов — это вопрос спорный, но по его, Ирлмайера мнению, если Элих является ватиканским агентом или британским агентом или просто преследует свои, отличные от служебных интересы — он не может на это не среагировать. И среагировав, попадет в ловушку — поставить которую он отрядил Секеша.